– Вы вообще не должны здесь находиться! И это прописано в договоре, между прочим! А ты привлек их к разбору писем! – Лея продолжала метать громы и молнии.
– И всем это нравилось, – пожал плечами я.
– О, с вами невозможно! – Лея села в кресло-качалку.
– Может, чаю вам сделать? – предложила все еще перепуганная Мария.
– Нет, надо этих накормить, – Лея ткнула пальцем в нас. – В пакете. Иначе меня убьет сначала бабуля, потом Элена, а потом Жан. Но после того, как вы поедите, вас убью я!
Мама Андрея кинулась распаковывать присланный ужин. Пришла Ясмина с уже заваренным чаем. Молча налила в чашку и отнесла Лее на балкон.
– Это поможет, – сказала она.
– О… мне бы сейчас бокал вина помог! – воскликнула Лея.
– Половина бокала еще никому не помешала. – Ясмина выдала ей бокал с вином.
– Точно можно? – уточнила Лея.
Ясмина показала на Мустафу и куда-то на улицу, где бегали и кричали остальные дети.
Пока мы ели, а Лея пила чай, запивая вином, все старались помалкивать. Угроза убийства все еще висела над нашими головами. Но Ясмина принесла какое-то национальное блюдо, которое Лея уминала за обе щеки.
– Это так вкусно! Ясмина, почему ты раньше это не готовила? – восклицала она.
– Э… не все любят ингредиенты, – ответила Ясмина.
Мы старались не дышать – в этом блюде, кажется, была стухшая рыба, тоже давно стухший сыр, острый перец, от которого даже на расстоянии щипало глаза, и еще что-то отчаянно вонючее.
– Это безумно вкусно! Дашь рецепт? Я попрошу Жана приготовить, – попросила Лея.
– Лучше я сама. Жан не станет такое готовить, – заметила осторожно Ясмина.
– Да, он только с ростбифом носится. Кстати, смотреть на него не могу. Тошнить начинает. Это нормально?
– Да, это нормально, – подтвердила Ясмина.
– Так, а теперь вы! Если скажете, что нашли хоть что-то стоящее, я ничего не сообщу хозяину.
– Ничего стоящего, к сожалению, – признался честно я.
– Как это ничего? – возмутился Андрей и следом Мустафа. Они побежали на балкон и принесли книги и найденные листочки. – У Саула проблемы с презентацией, – заявил Мустафа, выходя вперед, будто собираясь делать доклад на заседании научной конференции. Андрей тоже вышел и объяснил:
– В России не преподают этот навык. Но если бы преподавали, Саулу бы не помогло. Он… короче, мы такое нашли!
– Нет слова «короче», есть выражение «короче говоря». Моя учительница Эмма Альбертовна после твоего «короче», сразу бы отправила тебя на пересдачу, – буркнул я. Хотя мальчишки были правы – я не умел рассказывать. Не умел представлять красиво. Мог внятно и грамотно написать, но сейчас был явно не тот случай.
– Можно мы? – уточнил у меня Мустафа. Я кивнул и махнул рукой, мол, делайте что хотите.
Это была заслуга мальчишек, бесспорно. Они так рассказали про найденные в книгах обрывки писем, некоторые с обожженными краями, чтобы скрыть адресата, что даже я заслушался. Детектив вперемешку с любовной драмой. Они изложили мою версию. Был некий Воронов, письма которого матушка нашего хозяина хранила в книгах, а не в общей переписке. Воронов обвинял себя в некоем преступлении. Многие письма были, так сказать, «отредактированы» – что-то замарано, вычеркнуто, заляпано пятнами. Возможно, Воронов являлся биологическим отцом нашего хозяина, а возможно, и нет. Но матушка хозяина явно имела на него зуб, раз хранила письма, которые могли стать не просто компроматом и порочащими честь и достоинство, а доказательством преступления. Какого – пока непонятно. Воронов, судя по оборвавшейся переписке, умер намного раньше матери нашего хозяина. У нее явно были к нему чувства. Не станешь же столько лет прятать письма и гореть желанием отомстить. Только за что? Мальчишки показали Лее письма с подписью Воронова.
– О, тогда все владели каллиграфией. Я бы ни одну букву так не смог написать, – заявил Мустафа. – Она сама могла их подписать, подделав.
– Ой, мамочки, так кто убийца? – ахнула мама Андрея.
– Никто не убийца. Пока мы имеем дело с догадками. Есть мужчина, который писал о своих чувствах, больше ничего, – я пытался вернуть всех к реальности и посмотреть на вещи здраво. Но уже никто не хотел возвращаться к прозе жизни. Даже Лея, которая вдруг разразилась горькими рыданиями.
– Что? Почему ты плачешь? – спросил я.
– Саул, ты такой умный и такой глупый! Ты совершенно не знаешь жизни! – воскликнула она. – Это же очевидно!
Тут уже я завис и смотрел на Лею, совершенно не понимая, о чем может идти речь.
– Вам нужно вернуться к альбому, там найдутся все ответы, – заявила Лея. – Еще раз просмотрите его внимательно. Ты же не все письма расшифровал для хозяина?
– Нет, только те, которые смог прочесть и посчитал интересными, – ответил честно я.
