– Давайте, я поищу, – предложил Мустафа.
– Нет, нельзя. Это конфиденциальная информация, – ответил падре.
– А если этот юный хакер подпишет вас на ресурсы по просмотру сериалов? Или еще на что-то, что вас интересует? – спросил я, подмигивая Мустафе.
– Вы сейчас шантажируете священника! – воскликнул он.
– Ага, – кивнул Мустафа. – Давайте, на что вас подписать?
Через час, который мы с Леей провели в обществе белки, Мустафа подключил падре ко всем возможным ресурсам – от британских сериалов до, прости господи, дорам. Но Мустафа, сделав страшные глаза, запретил мне даже заикаться об этом. Это была самая страшная тайна и самый страшный грех нашего падре – он любил дорамы. И попросил включить их в подписку, обливаясь потом и отчаянно краснея.
В обмен Мустафа, просмотрев уже оцифрованный архив, узнал, что некие Стефания и Алессандро в заданный период времени, то есть на рубеже двадцатых-тридцатых годов двадцатого века, действительно венчались в этой церкви.
– Алессандро, – отметил я.
– И что это значит? – спросил Мустафа.
– Пока не знаю. Но нашего хозяина зовут Александр.
– Я не понял, объясни, – попросил Мустафа Андрея.
– Алессандро – это Александр, – ответил Андрей.
– Это еще ничего не доказывает. Вот у нас мальчиков через одного называют Мустафа, – пожал плечами тот.
– Да, верно, – согласился я, – или Стефании просто нравилось имя.
– А еще может быть, что она назвала сына в честь своей первой любви, – заметила Лея и опять решила расплакаться.
– Вы только Жану эту версию не рассказывайте. А то родится у вас мальчик, вы его назовете, например, Эммануэлем и потом будете объяснять Жану, что у вас не было поклонника по имени Эммануэль, – предупредил я в шутку.
Но Лея ахнула и плакать перестала.
– В любом случае мы не знаем, как зовут Воронова, – заметил Андрей, – в альбоме и письмах он подписывается только фамилией.
– А в документах не указано отчество, – кивнул я.
– Что такое отчество? – не понял Мустафа.
– Имя отца. В России принято обращаться по имени-отчеству, а не только по имени, и отчество указывают во всех документах, – объяснил Андрей.
– Значит, надо спросить, как отчество нашего хозяина, – пожал плечами Мустафа.
– Ага, и как ты себе это представляешь? Кстати, дорогой Алекс, мы тут проверяем одну версию, что ваша матушка уже была замужем и венчалась в церкви, и не в России, а здесь, в городке между Францией и Италией. Не подскажете ваше отчество? Вдруг вы сын не вашего отца, а некоего Алессандро? – хмыкнул Андрей.
– Так, давайте для начала вернемся домой, а потом уже решим, что делать дальше, – предложил я.
– Да, хорошая мысль. Саул, и ты должен написать отчет. Время пришло, – напомнила Лея.
– Не может быть. Неужели прошло уже две недели? – удивился я.
– Сама удивляюсь, – ответила Лея, – это означает, что я беременна на две недели дольше. И толще!
– Лея, вес измеряется в килограммах, а не в сроках беременности, – заметил я.
– О, от тебя я такого не ожидала! Ты-то мог бы отнестись с пониманием! – воскликнула Лея. – Я считаю вес неделями беременности. И если буду так толстеть дальше, вам с Жаном придется загружать меня в грузовик, чтобы отвезти в роддом.
– Лея, я только сейчас узнал, что должен отвезти тебя в роддом! – все еще пытался шутить я.
– А кто еще? – не поняла шутки она. – На тебя у меня больше надежды, чем на Жана! Или ты отказываешься?
– Нет, конечно! Отвезу, но за руку держать не буду и при родах присутствовать не собираюсь! – заявил категорично я. – Кстати, в России партнерские роды до сих пор не очень приняты, если что.
– Я могу, – предложил Мустафа. – В смысле на родах присутствовать.
– Боже, подростки… – ухмыльнулся я.
– Да я не в этом смысле вообще-то, – Мустафа обиделся и отвернулся.
– Ты с этим сталкивался? – ласково спросила Лея.
– С моим младшим братом, – ответил тихо Мустафа. – Мама начала рожать раньше срока, мы еще не ждали. И дома никого, кроме меня, не было. Мама говорила, что я должен делать. Мне тогда не было страшно, а потом – очень. Я бы не хотел еще раз такое пережить. У нас мужчины не присутствуют на родах, не принято. Это правильно. Я чуть не умер. Мама чуть не умерла. Мой брат чуть не умер. И было очень много крови.
– Господи, я не знала. Бедный ребенок. Бедная Ясмина! – заплакала Лея. У нее тряслись руки.
– Лея, давай, пожалуйста, остановимся, мы везем детей. Ты немного подышишь, успокоишься, – я не предлагал, а требовал.
– Да, конечно, скоро будет заправка, – ответила Лея, не споря.
Мы стояли на заправке, я даже купил пачку сигарет и закурил спустя два года после того, как бросил. Лея пошла в туалет.
– И что нам делать? – спросил Андрей.
– Джанна дала понять, что не стоит ворошить старые тайны. И она точно больше ничего не расскажет. Посоветовала оставить все как есть. Дать прошлому остаться в прошлом, – ответил я.
– И что вы напишете хозяину? – спросил Мустафа.
