– Это нормально. Человеческая психика не все может выдержать. Мама тяжело переживала смерть бабушки, – ответила Джанна. – Наверное, она хотела меня оградить от лишних проблем. Я не хочу читать эти письма. Я выросла в любви. Зачем ворошить прошлое?
– Но ты же сама принесла Саулу платок и брошь! – напомнила бабуля.
– Не знаю, честно. Не знаю, чего хочу – забыть напрочь или все разузнать, – призналась Джанна.
– Мы все сейчас в таком состоянии. Я вот думаю, убить Жана до рождения ребенка или после? Совсем меня извел. У меня и живота еще нет, я боюсь, что не доношу до срока, а Жан уже покупает машинки и самолеты для нашего сына. Мне страшно, до одури. Места себе не нахожу. А он собирает по вечерам железную дорогу и счастлив.
– Мужчины, они не меняются, – хмыкнула бабуля.
– Что там может быть, как думаете? – Джанна показала на письма.
– Это тебе Саул лучше расскажет, – пожала плечами бабуля.
– Может, уже завтра соберемся здесь? – предложила Лея.
– Нет уж. Я хочу услышать все сейчас, – объявила Джанна.
– И я тоже, – бабуля откинулась в кресле-качалке. – У меня вообще стресс. Так что мне нужен покой, а еще вино. Жан, дорогой, не поверю, что ты не захватил для меня бутылку!
– Захватил, конечно, – ответил Жан и пошел открывать.
– Я тоже захватила. На всякий случай, – призналась Мария.
– Отлично! Открывайте и наливайте! – велела бабуля, принимаясь за салат. – О, Джанна, этот салат тоже нужно ввести в продажу! Очень вкусно!
– Спасибо, – Мария была тронута похвалой.
Я читал и перечитывал письма, адресованные Луизе. Наконец у меня складывалась история. Мальчишки показывали мне места, которые не понимали или не могли разобрать. Только я не знал, смогу ли рассказать эту историю хозяину, да и всем остальным. Может, Джанна права – иногда не стоит ворошить прошлое? Но, думаю, даже она не догадывалась, насколько пророческими окажутся ее слова. Несколько раз я спрашивал сам себя, а хотел бы я узнать о том, что случилось с моими родителями, бабушками, дедушками? Имею ли право знать чужую тайну? Но ответить так и не смог. Мои бабушки и дедушки никогда не были частью моей жизни. Только один раз, когда я гостил у бабушки со стороны отца. Мама говорила, что ее родители давно умерли, и в подробности не вдавалась. Но в случае Джанны было иначе. Большая семья, тесные отношения с родными. Душевная близость. Могу ли я своими словами вдруг все разрушить? В дверь опять кто-то ворвался. Я выглянул посмотреть, кого еще принесло.
– Бабуля! Ты здесь! Господи, как я переживала! Почему ты мне не позвонила? – воскликнула Элена. – А ты почему не позвонила? – накинулась она на Лею.
– Почему на меня все сегодня кричат? Разве можно орать на беременную женщину? Вообще-то я тоже волновалась. Не до тебя было. Я бабулю от полицейских забирала! – объявила Лея.
– Бабуля! Ты не отвечала! Я сто раз звонила! – кричала Элена.
– Ой, я забыла звук на телефоне включить, – бабуля порылась в сумочке и достала телефон. – Действительно, ты звонила.
– Ну как так можно? – продолжала возмущаться Элена.
Бабуля делала знаки Жану. Наконец до него дошло.
– Вина? – он предложил бокал Элене.
– Ой, спасибо, то, что нужно! – ответила она с благодарностью. – Я там еще сыры принесла!
– Отлично! – Лея принялась выкладывать на тарелку сыры.
– Так что тут у вас происходит? – спросила Элена, сделав несколько глотков. Жан тут же подлил еще.
– О, мы пока не знаем, но лично я в предвкушении хорошей истории! – ответила бабуля. – Если бы не моя маленькая задержка, мы бы уже все узнали. Кстати, а как ты меня нашла? – бабуля посмотрела на Элену.
– Раф позвонил. Сказал, что ты избила велосипедиста. И что у него вроде как сотрясение мозга, – ответила Элена.
– Рафаэль, бывший Элены. Они так и не поженились, – пояснила бабуля для меня. – Хороший мальчик, только тугодум немножко. А Элена, как она без конца твердила, «не хотела на него давить». Боже, на мужчин нужно давить, тогда они хоть что-то делают! Раф работает в полиции. Он до сих пор влюблен в Элену.
– Бабуля, у него давно другая девушка, – заметила Элена.
– Всегда найдется женщина с кастрюлькой, готовая сварить пасту. Понимающая и сочувствующая. Не удивлюсь, если она скоро наденет ему кастрюлю на голову и Раф поведет ее под венец, – хмыкнула бабуля.
– Савелий Иванович, – тихо окликнул меня Андрей по-русски и вдруг по имени-отчеству. Обычно он обращался ко мне только по имени, как и все остальные, называя Саулом. Если честно, меня это очень тронуло. Значит, он увидел во мне настоящего учителя, педагога.
– Ты все понял, да? – уточнил я.
Андрей кивнул. Мустафа тоже. Ему не потребовался перевод.
– И что вы им скажете? – спросил Андрей.
– Не знаю, честно, – признался я. – А вы бы как поступили?
– Я бы сказал всю правду, – заявил Мустафа.
– А я бы промолчал. И сказал бы, что ничего интересного не нашел, – ответил Андрей.
– Да, вы оба правы, – заметил я. Но, так или иначе, это не наша история. Мы всего лишь археологи, которые раскопали останки, например, убитого сто лет назад человека. Мы не делаем выводы, а просто сообщаем о том, что нашли.
