- Не могу поверить в то, что отец сделал копию втайне от меня,- сказал он Йешуа, который присел рядом и вытащил кинжал из земли.
- Прошу тебя, князь! Протяни мне этого "близнеца" камнем от себя.
Йешуа протянул кинжал, как просил Нафтали, а тот выставил вперёд свою руку с клинком князя, и оба рубина встретились, вспыхнули, ослепили Нафтали. Когда зрение к нему вернулось, клинка в руке уже не было. Он исчез.
- Где он?! - вскрикнул Нафтали, не понимая, что произошло.
- Клинок вошёл в клинок, - растерянно ответил Йешуа.
- Ничего себе! - сказал Антон, видевший своими глазами, как оба кинжала соединились и стали единым целым. - Вот это спрятали, так спрятали!
Игорь пытался логически объяснить увиденное, но не мог...
- Этот клинок два тысячелетия хранил какую-то тайну, - произнёс он вслух.
- Не волнуйся! - произнёс Йешуа. - Он сохранит тайну до конца! Теперь кинжал на своём месте.
- Да, - согласился Игорь. - Не возразишь.
Йешуа с любопытством посмотрел в глаза Игоря, и неожиданно спросил:
- Ты кто?
- Писатель, - ответил Игорь.
- Ты пророк? - поинтересовался юноша, вытаскивая пробку из фляги, сделанной из небольшой тыквы и предлагая её пленнику.
- Нет, - ответил Игорь, поспешно утоляя жажду.
- Тогда что и зачем ты пишешь? - поинтересовался юноша.
Писатель, обезоруженный вопросом подростка, вспомнил, что находится в обществе, где не признавали иных текстов, кроме Торы и Пророков. Игорь Менев понял, что его занятие в глазах Йешуа, видится весьма сомнительным, чем-то вроде шаманства, шарлатанства, колдовства. Следовало объясниться. Он протянул назад флягу с водой, но Йешуа кивком указал на Антона, и Игорь передал воду ему. Затем Йешуа достал из-за пояса ещё одну тыквенную флягу, и произнёс над нею молитву, прежде чем вода коснулась его губ. Пил он для пришельцев необычно, не так, как привыкли пить они, прикасаясь к сосуду губами. Йешуа запрокинул флягу и вода полилась ему в рот. Сделав три глотка, он закрыл тыкву, спрятав за поясом, и дал знак, чтобы Игорь продолжал.
- Я написал книгу-исследование о твоём путешествии по старой дороге Аронидов, - заговорил Игорь, обращаясь к Йешуа.
- Книгу обо мне?.. Зачем? Чем так мог заинтересовать тебя мальчик из прошлого?
- А если я скажу тебе, что не только я один интересуюсь мальчиком из прошлого, что миллионы людей во всём мире знают о тебе...
- Не понял, - недоверчиво сказал Йешуа. - Почему?
- Потому что в нашем мире для многих ты Бог.
- Что?!! Я бог?
- Да.
Йешуа расхохотался. Смеялся он долго, заливисто, до слёз. Но увидев серьёзные лица Игоря и Антона, осёкся и спросил:
- Но как такое могло случиться? Творец, да будет благословенно Имя Его, Один и Он во всём и Он Бог! А я - человек, сын человеческий... как такое могло случиться? - повторил он.
- Да так уж вышло, - пробормотал Антон.
- Расскажи! - потребовал Йешуа.
- А ты уверен, что хочешь всё это услышать? - спросил Антон.
- Если бы не хотел, не спрашивал бы.
- Тогда слушай! - взял инициативу в свои руки Игорь, и очень осторожно, стараясь не касаться болезненных моментов, начал рассказ.
- Да, так случилось, что в нашем мире ты - бог. Но только такой бог, какой был удобен тем, кто изгнал тебя из Израиля, а потом создал религию с твоим именем. В религии ты стал сказочным персонажем, пострадавшим за всё человечество. И с помощью этой религии, вот уже две тысячи лет, они успешно сражаются с твоим истинным наследием и твоими последователями. И делают это твоим же именем. В своей религии они лишили тебя всего: личности, характера, семьи. Отняли учителей, друзей, твои привязанности, веру, любовь к женщине и родине. Отняли смех. Исказили твоё личное послание человечеству, а правду держат под замком. Настоящий Йешуа запрещён. Настоящий опасен. В самом Риме было создано и существует целое государство священников, которое ничем другим не занимается, как охранят мир от правды о тебе, потому что эта правда развалит искусственно созданную религию язычников, и погребёт под обломками лжепастырей. Возможно, люди не виноваты, в том, что до сих пор понятия не имеют о тебе, как о человеке, что не знают о твоих многочисленных братьях и сестрах. Их религия говорила им о тебе другие вещи, поэтому тебя мало кто представляет как князя и наследника царского трона. Для них ты никогда не существовал ни как юноша, ни как ученик, ни как мужчина. Они не представляют тебя ни воином, ни царём. И уж совсем мало кто знает о тебе, как о писателе.
- Звучит не очень весело. И, по-моему, ты говоришь о ком-то другом. Ессей не может быть писателем, если он не пророк.
