Но на их пути встаёт кордон из двух танков и вооружённых солдат кавказской национальности. Дети, шедшие впереди колоны, облепили танк. Грянул холостой выстрел. Из окон близлежащих домов посыпались стёкла. Солдаты пустились в перебранку с демонстрантами. Вдруг, один из них, разбил стекло и ударил женщину прикладом по лицу. Другой солдат замахнулся на рабочего автоматом. Рабочий старался выхватить у него автомат, но солдат выстрелил в рабочего. Толпа не выдержала людского напора и, двигаясь вперёд, поглощала всё на своём пути. Горком был полностью захвачен демонстрантами. Максим и Славка, как настороженные воробьи сидели на дереве у заводоуправления НЭВЗа и наблюдали за происходящим. Вскоре на площади перед митингующими появилось оцепление солдат. Перед ними встал офицер. — Солдаты! Я получил приказ стрелять в безоружных людей! Но я не могу, не имею права отдать вам такой приказ! Мы должны быть на страже народа, а не стрелять в него!
Офицер заметил, как со всех сторон к нему бегут люди в штатском, он быстро вынул пистолет из кобуры и выстрелил себе в висок. Бежавшие к нему люди в штатском быстро унесли окровавленный труп офицера. Перед солдатами тут же появился другой командир.
— Слушай мою команду! — крикнул он, стараясь перекричать гул возмущённых людей, — предупредительным в воздух! Пли!
Толпа отхлынула от здания, но тут же пробежал недовольный ропот рабочих, — они стреляют холостыми!
Раздались выстрелы. Пули полетели над головами митингующих и попали в кроны зелёных деревьев. С деревьев, словно переспелая вишня посыпались убитые ребятишки.
Максим услышал свист пули у себя над головой и от испуга и непонимания всего происходящего спиной чуть не вдавился в ствол дерева. Он видел, как Славка, только что рядом сидевший на корточках и державшийся рукой за ветку, камнем слетел вниз на головы толпящихся в ужасе людей. Мужчины подхватили маленькое безжизненное тело, подняли его над головами и, лавина людей ринулась навстречу солдатам. Навстречу автоматным очередям.
— Они по детям стреляют! Они стреляют в детей!
Над площадью застрекотал вертолёт. Из него по громкоговорителю пытался обратиться к рабочим Микоян и прибывшие с ним из Москвы деятели КПСС.
Около дерева, на котором сидел оцепеневший от страха Максим, появилась его мать. Он заметил её, но был не в силах произнести ни одного слова. По щекам матери стекали слёзы. Она не кричала, она просто постоянно повторяла, — Максим, Максимушка, сынок.
Она видела, как после выстрелов с дерева упал мальчик. Не замечая её, двое мужчин подняли убитого Славку, и тут же окровавленный его труп словно поплыл над головами многотысячной толпы, передаваемый озлобленными трудягами из рук в руки.
Мать опустила голову и увидела ещё двоих лежащих на земле детей.
— Матери Божья! Вразуми безумных! — она подняла голову и стала креститься, повторяя слова малитвы. И тут она увидела сына.
— Максим! — закричала она, протянув к нему руки, — прыгай, прыгай ко мне!
Но Максим, глядя на неё обезумевшими глазами, только сильнее прижимался к стволу дерева.
— Успокойся, успокойся мать. Сейчас я достану твоего птенца. Что же ты его сюда допустила? Эх, жизнь! — мужчина проворно вскарабкался на дерево и передал на руки матери испуганного мальчишку.
— Максик как же ты так? — мать прижала сына к груди, — сынок, да у тебя виски поседели!
Несмотря ни на что, Максим хорошо знает, что такое настоящее счастье. Он часто вспоминал всё, что оставила ему память ребёнка. Где-то он прочитал что, почему-то больше всего запоминаются моменты горя, предательства, несчастья, да и вообще зло запоминается надолго, а вот добрые поступки, как впрочем, и люди, сделавшие тебе добро, забываются, стираются из памяти. Но Максим всегда уверен, что это не так. Возможно, внутренне подсознание постоянно ему подсказывает, что стереть из своей памяти, а какие моменты из прожитой жизни запечатлеть надолго.
Он помнит больницу, куда привела его мамина подруга их соседка Лена. В палате на кровати лежала очень исхудавшая мама Максима.
— Максик нагнись ко мне. Сынок, скоро вы останетесь совсем одни. Чтобы не случилось, всегда будь с Катей рядом. Помни, ты старший брат, — мама еле говорила.
— Мамочка, почему мы будем одни? Ты умрешь? — испуганно спрашивал её Максим.
— Не плачь, сынок. Я пойду искать папу. Но ты не переживай, я всегда буду рядом с тобой.
Мама умерла быстро, сгорела за несколько месяцев от какой-то страшной болезни. Маленький Макс не успел даже осознать всего произошедшего. Ему казалось, она там, в больнице, куда её увезли. Скоро она поправится и вернётся. Он не был на её похоронах, потому, что его тоже вскоре поместили в больницу с невесть откуда-то взявшейся скарлатиной.
После долгого беспамятства, Максим открыл глаза. Он не понял, где находится, но узнал по голосу Лену, которая сидела рядом с ним и тихо разговаривала с медсестрой, сделавшей ему только что укол.
— Где же вы такую скарлатину подхватили? — спрашивала она Лену.
— Да, кто ж его знает, где?
— Как же мать и не знаете?
— Так мать, знала бы. Только её неделю как Бог прибрал.
