Императрица стала смотреть на воду, а граф снова простёр руку по направлению к столу.
— Ах, — воскликнула Елизавета Петровна, — на этот раз облака рассеиваются быстрее... Это — он... я вижу его... это — великий князь. — Она отступила и глубоко вздохнула. — Ну, что же, — сказала она, — да свершится Божья воля!.. Одно мгновение у меня была другая мысль. Теперь ещё одно: можете вы показать мне будущее ребёнка, которого я люблю как своё собственное дитя и ради которого я всегда старалась щадить его отца?
Снова граф повелительно указал на стакан.
Государыня устремила свой взор на воду и вскоре громко и радостно воскликнула:
— Я вижу его стоящим перед троном, среди блестящих придворных... его рука держит скипетр... царская мантия спускается с его плеч... У мужа те же черты лица, что и у ребёнка... нет сомнения, что это — великий князь Павел Петрович... Он вырастет и окрепнет... он будет императором. Благодарю вас, граф! — сказала Елизавета Петровна, осчастливленная, протягивая руку графу Сен-Жермену, — благодарю вас, я едва решаюсь сказать вам, что при моём дворе каждое ваше желание должно быть исполнено. Вы ещё не должны покидать меня, я хочу видеть ещё новые проявления вашей чудодейственной силы.
— Я к услугам вашего императорского величества, — ответил граф, — я буду счастлив созерцать ещё некоторое время, как великая царица с мужской мудростью и силой управляет народами двух частей света.
— Можете ли вы, — спросила государыня после некоторого раздумья, — в присутствии всего моего двора дать доказательство своей необыкновенной силы, заглянуть в сердца людей и приподнять завесу будущего?
— Я к услугам вашего императорского величества, насколько глаза непосвящённых будут в состоянии проникнуть в явления таинственных сил природы, — ответил граф. — Только я должен просить указать мне заранее помещение, где я буду действовать, чтобы я мог устранить все препятствующие и враждебные влияния.
— Выбирайте сами подходящий для себя зал, — сказала Елизавета Петровна. — Можете ли вы приготовиться к сегодняшнему вечеру?
— Я всегда готов повиноваться желаниям вашего императорского величества.
Императрица ещё раз протянула графу руку для поцелуя, после чего Сен-Жермен удалился. Он тотчас же занялся выбором зала, в котором запёрся один, велел предварительно принести туда из своей комнаты чёрный, обтянутый бархатом ящик.
Императрица велела позвать к себе графа Ивана Ивановича Шувалова и долгое время оставалась с ним одна. После этого в Петербург полетели верховые, разнося приглашения высокопоставленным лицам. Одновременно камергер императрицы отправился в Ораниенбаум и отвёз великокняжеской чете собственноручное письмо государыни. Последнее повергло Петра Фёдоровича и Екатерину Алексеевну в полуиспуганное, полурадостное изумление, так как они уже давно отвыкли получать приглашения от её императорского величества.
С напряжённым любопытством собралось при наступлении вечера приглашённое общество в ярко освещённых приёмных комнатах Петергофского дворца.
По приказу императрицы как дамы, так и мужчины должны были явиться в чёрном домино и чёрной маске во всё лицо: это распоряжение распространялось даже на великого князя и великую княгиню, и таким образом в сиявших огнями залах двигалось общество, совершенно закутанное в чёрные шёлковые плащи, с чёрными бархатными масками на лицах, а так как напудренные причёски вдобавок скрывали природный цвет волос, то никто не мог узнать друг друга, и каждый из приглашённых оставался в неизвестности относительно остальных.
Все осторожно и робко сторонились друг друга, избегая даже весёлой и пикантной мистификации, свойственной настоящему маскараду, так как нельзя было ручаться за то, что каким-нибудь опрометчивым словом не наживёшь себе могущественного врага. Сначала придворные даже не были уверены, что между совершенно закутанными масками не находилось самой императрицы, и недоумение, вызванное необъяснимым капризом её величества, ещё усиливалось тем, что у некоторых чёрных домино пестрели бантики из разноцветных лент, которые, вероятно, должны были служить для узнавания известных лиц. Тревога отчасти улеглась, когда несколько времени спустя двери в собственные покои её императорского величества распахнулись и оттуда вышла императрица незамаскированная, в сопровождении графа Шувалова, последний хотя накинул домино на свой блестящий придворный мундир, но также был без маски.
Елизавета Петровна поздоровалась с обществом, которое с любопытством толпилось около неё, и, окидывая испытующим взором различные группы гостей, казалось, хотела убедиться, в точности ли исполнен её приказ и действительно ли каждый замаскирован до неузнаваемости. Должно быть, она осталась совершенно довольна результатом своих наблюдений, потому что благосклонно кивнула головой и приказала старшему камергеру ввести графа де Сен-Жермена.
