— Пожалуй, при здешнем дворе это — старейшая стариковская рука, — сказал он, — которой вы, ваше императорское величество, всё ещё доверяете ведение вашей просвещённой политики, и, пожалуй, этому господину было не трудно узнать по складкам и морщинам этой ладони вернейшего слугу моей императрицы.
— Граф Алексей Петрович неверующий, — заметила государыня, — обратить его будет трудно...
— Я не стараюсь обращать кого-либо, — возразил Сен-Жермен, — и никому не навязываю веры в мою силу. Вашему императорскому величеству благоугодно приказывать, а мой долг — повиноваться.
— Ну, — сказала императрица, — так как граф Бестужев утверждает, что было легко узнать его руку, то взгляните хорошенько в этот непроницаемый лоб и сообщите мне, что слышал сегодня мой государственный канцлер и какие у него известия для меня.
— Его превосходительство, — не колеблясь, ответил Сен-Жермен, — хочет доложить вашему императорскому величеству о прибытии человека, которого посылает к вам великий монарх и который, — продолжал предсказатель, устремив взор кверху, точно он рассматривал парящее над ним видение, — предназначен судьбою со временем носить на своей собственной голове корону государя, назначившего его теперь своим послом при дворе вашего императорского величества.
При этих словах на лице графа Бестужева отразилось глубокое изумление. У одной из масок, совершенно закутанной в домино, с приколотым к капюшону алым бантиком, вырвался в то время лёгкий крик удивления и радости.
— Вы говорите загадками, граф, — почти с досадой заметила императрица. — Может ли это статься, чтобы посланник получил корону своего государя?
— Между тем я говорю истинную правду, ваше императорское величество, — возразил Сен-Жермен. — Спросите графа Бестужева или же, если вы соизволите, я сам укажу вам человека, о котором он думал.
— Так назовите же его! — воскликнула Елизавета Петровна.
— Ваше императорское величество! Вы сами можете его назвать, — ответил граф, — как только увидите его.
— Я его увижу? — воскликнула императрица. — Значит, он здесь?
— Его здесь нет, — ответил граф, — но его образ тотчас появится пред вами, лишь только вы соизволите приказать, чтобы затворили двери в соседнюю комнату.
Государыня кивнула головой. Несколько замаскированных услужливо бросились к дверям и заперли их.
Граф поднял руку; все свечи в зале тотчас потухли, и вслед за тем над собравшимся обществом, приблизительно на человеческий рост от полу, появился окружённый странным сиянием образ молодого человека в блестящем придворном мундире, с голубой лентой через плечо, видение поклонилось императрице.
— Граф Понятовский! — послышался голос среди гостей.
Сен-Жермен кивнул головой, видение исчезло, все свечи снова загорелись.
— В самом деле, — в сильнейшем изумлении воскликнула Елизавета Петровна, — это — граф Понятовский, уехавший отсюда несколько времени тому назад. Скажите мне, граф Алексей Петрович, что с ним?
Бестужев бросил робкий взгляд на графа Сен-Жермена и сказал:
— Действительно, я только что собирался доложить вашему императорскому величеству, что польский король назначил графа Понятовского своим посланником при дворе вашего императорского величества, что граф прибыл сюда и испрашивает позволения вручить вашему императорскому величеству свои верительные грамоты. Поздравляю графа Сен-Жермена, служащие ему духи хорошо осведомлены.
— Граф Понятовский здесь? — спросила императрица, задумчиво потупив глаза. — Это удивительно и почти непонятно! Однако, граф, — продолжала она, с живостью подходя к предсказателю, — вы говорили о короне, долженствующей со временем увенчать того человека, образ которого только что показался пред нами, о короне...
— Польской, — спокойно подсказал прорицатель. — Я излагаю вашему императорскому величеству то, что начертано в звёздах и что исполнится так же несомненно, как все решения судьбы, которая идёт своими путями, чтобы возвышать и уничтожать.
— В самом деле, — в глубокой задумчивости прошептала императрица. — Польша — единственная страна, где может случиться, что посланник короля со временем наденет на себя его корону. Такое знание повергает меня почти в ужас. Продолжайте, однако, — воскликнула она потом решительным тоном, подозвав к себе ту даму, капюшон которой был украшен красным бантиком, — вы доказали своё искусство на мужчинах. Говорят, что женщин труднее разгадать. Что видите вы на этой руке?
Она взяла руку и протянула её графу.
Тот долго рассматривал её, тогда как сверкающие взоры маски были пристально устремлены на него.
Прорицатель мешкал как будто в нерешительности.
— Ну, — воскликнула императрица, почти торжествуя, — неужели ваше знание изменяет вам перед дамами?
— Нет, ваше императорское величество, — возразил Сен-Жермен, — я только следил за удивительно пересекающимися линиями этой руки, которые простираются как бы в далёкое будущее. Это рука её императорского высочества великой княгини, которой суждено разделить венец её супруга и кровь которой целые столетия будет доставлять Русскому государству его повелителей.
