При этом имени, произнесённом императрицею вслух, по залу пронёсся шёпот ожидания. Каждый слышал об этом таинственном искателе приключений, наделавшем массу шума в Париже и Версале, а молва о его удивительной и сверхъестественной магической силе, прежде чем дойти до Петербурга, всё более и более украшалась вымыслами, так что от появления графа Сен-Жермена ожидали чего-то неслыханного, невероятного.
Через несколько мгновений старший камергер вернулся обратно в зал с графом, который был одет так же просто, как поутру, во время аудиенции у императрицы; только в банте его галстука из брюссельских кружев сверкал крупный бриллиант несравненной воды, а другой камень, едва ли уступавший первому, украшал рукоятку его маленькой изящной шпаги. Он приветствовал императрицу низким поклоном, в котором выразились всё почтение, подобавшее монархине, но вместе с тем известная гордость и сознание своего превосходства. После того он окинул взором закутанные фигуры, окружавшие его, и подметил любопытство, сверкавшее в их глазах сквозь вырезы бархатных масок. Насмешливая улыбка скользнула по губам Сен-Жермена.
— Я велела явиться моему двору в этих масках, — начала императрица, — так как уверена, что никакое переодевание не помешает вам, граф, узнать скрывающихся под ними лиц.
— Я мог бы ответить вашему императорскому величеству, — возразил Сен-Жермен, — что взор, который может заглянуть в далёкое прошедшее и которому иногда дозволяется проникнуть в туман будущего, ещё не обладает из-за этого умением видеть сквозь бархатную и шёлковую ткань, но вам угодно подвергнуть меня испытанию. Вы вновь желаете узреть, чтобы поверить, а желание такой великой монархини, как вы, — для меня закон. Вы убедитесь, что пламя жизни, пылающее внутри меня в величайшей чистоте, имеет силу проникать даже и сквозь такие внешние препятствия телесного мира. Вашему императорскому величеству известно, что я только что прибыл в Петербург и не знаю никого при вашем дворе. Соизвольте приказать, чтобы те лица, о которых вы желаете расспросить меня, протянули мне руку.
Императрица стала внимательно всматриваться в окружающее общество и затем кивнула мужчине, к домино которого был приколот ярко-красный бантик.
— Возьмите руку этой маски, граф, — сказала Елизавета Петровна, — и скажите мне, какая будущность предстоит ей.
Граф взял руку закутанной особы, протянутую ему из складок домино. Он подробно осмотрел её и обратил особенное внимание на линии ладони, после чего низко поклонился и заговорил вслух твёрдым, уверенным голосом:
— Этой руке предопределено держать скипетр русского государства. Благородная голова, скрывающаяся под этой маской, предназначена Провидением для блеска императорского венца. Герцогская корона уже унаследована этим лицом по праву рождения, а царский венец принесла ему судьба, хотя он не касался его чела; царский венец засияет со временем на его голове. Я имею честь стоять перед его императорским высочеством великим князем и наследником престола.
Сен-Жермен вторично поклонился и отступил назад.
Сняв с себя маску, великий князь воскликнул:
— В самом деле это удивительно! Я воображал, что хорошо замаскирован, и никогда не видал этого господина раньше.
Он подошёл к императрице, которая с напряжённым вниманием следила за этой сценой, и поцеловал её руку.
— Действительно, — сказал граф Сен-Жермен, — я ещё ни разу не имел чести встречать его императорское высочество. Впрочем, — с улыбкой продолжал он, — испытание, наложенное на меня вашим императорским величеством, оказалось нетрудным. Мне было легко узнать вашего царственного племянника, потому что его рука по своей форме совершенно похожа на руку великого императора Петра, его царственного деда.
— Ах, граф, — воскликнула императрица, — вы знавали моего отца?
— Я имел честь довольно коротко знать великого реформатора Русского государства. Я знал, что он, переодевшись плотником, самолично изучает в Саардаме искусство кораблестроения. И чтобы познакомиться с этим великим государем, который спустился так низко, чтобы иметь возможность стать образователем и наставником своего народа, я также нанялся плотником на ту же самую верфь. Долгое время работал я с его величеством, и великие надежды, возлагавшиеся мною ещё в то время на его правление, осуществились вполне.
После слышанного ею раньше императрица не нашла уже более ничего странного в этих словах графа, но среди гостей поднялся говор сильнейшего удивления, а великий князь смотрел на графа во все глаза. Однако не успел он высказать, насколько удивлён, как императрица подозвала другую маску, с голубым бантом на домино.
Граф осмотрел протянутую ему руку и сказал:
— Эта рука привыкла связывать и развязывать тонкие нити, посредством которых дипломатия управляет судьбами народов, и она умеет делать это искусно, ловко и твёрдо. Я имею честь стоять пред прославленным государственным канцлером вашего императорского высочества, графом Бестужевым-Рюминым.
Граф Бестужев снял маску и несколько насмешливо ответил на поклон прорицателя.
