Великая княгиня также сбросила маску, её лицо сияло счастьем, как будто слова графа доставили ей величайшую радость.
— В вашем пророчестве, граф, — сказала она, — заключается всё, что служит предметом желаний женщины, благороднейшее назначение и высочайший долг которой состоят в том, чтобы быть женою и матерью.
Она поспешила к императрице и с детской почтительностью поцеловала её руку.
— Ваше императорское величество! — сказала Екатерина Алексеевна. — Вы слышали, кровь ребёнка, который так же дорог вам, как и мне, и который составляет новое священное звено между мною и моей всемилостивейшей тёткой, служит для России залогом славного будущего.
Императрица казалась довольной и ласково поцеловала свою племянницу в лоб.
Великий князь между тем мрачно потупил взор.
— Ну, граф, — воскликнула Елизавета Петровна, — вы блестяще выдержали испытание и принудили нас поверить, что перед вашим взором не устоит никакая маска; но я ещё не вполне довольна. На различных головах видели вы короны будущего...
— Отдалённого, отдалённого будущего, — подхватила великая княгиня, снова поднося руку императрицы к губам.
— А теперь потолкуем о ином будущем, о будущем, которое принадлежит мне, — продолжала она, гордо выпрямляясь. — Скажите, что предстоит России в моё царствование?
— Будущее трудно облечь в слова, — ответил граф, — часто оно открывается испытующему взору лишь наполовину, и человеческая речь слишком ясна и резка, чтобы удержать и привести в порядок причудливо сплетающиеся образы. Ваше императорское величество! Вы можете сами увидеть и сами удостовериться.
Он вынул из кармана серебряную чашечку и влил в неё светлой жидкости из красивого хрустального флакона, бывшего также при нём. После того Сен-Жермен попросил императрицу встать в некотором отдалении от продольной стены зала. Всё общество сгруппировалось позади неё. В двух или трёх шагах от государыни прорицатель поставил чашечку на пол и тонкой восковой ниткой зажёг налитую в неё жидкость.
В тот же миг опять потухли все свечи. Маленькое зеленовато-жёлтое пламя, мерцавшее в чашке, подобно блуждающему огоньку, распространяло тусклое сияние, совершенно идентичное слабому лунному свету. В то же время образовались лёгкие облака дыма, которые клубились подобно туману и заслонили стенные обои. Сен-Жермен отступил немного назад и протянул наполовину сжатую руку к волнующейся туманной плоскости.
— То, что вы нам здесь показываете, — сказала императрица с оттенком страха и досады, — действительно похоже на покровы будущего, пронизать которые бессильно человеческое око.
— Прошу вас подождать лишь одно мгновение, — заметил граф, — и эти покровы приподнимутся перед вашими взорами.
Зал наполнился тонким, необычайно сильным ароматом. Всё общество было в напряжённом ожидании и затаило дух. Сен-Жермен отступил ещё дальше назад, по-прежнему протягивая руку к туманной поверхности. По комнате пронёсся звук, подобный шуму ветра, пробегающего вдали по древесным вершинам. Живее заклубились облака, потом они стали как будто сгущаться на заднем плане, а впереди оставалась одна лёгкая дымка в виде газового занавеса. В то же время появился в тусклых красках и несколько расплывчатых очертаниях, но ясно видимый ландшафт: песчаные равнины и луга, на заднем плане лесистые пространства, впереди возвышенность.
Слышно было дыхание присутствующих.
Императрица направила свои сверкающие взоры на удивительное зрелище. Словно при мираже, неведомо откуда и как, взялись картины, появились на равнине длинные ряды войск, всадники, пехота и пушки, можно было рассмотреть русские мундиры и фигуры казаков. Офицер в больших чинах, в сопровождении многих адъютантов, подъехал к фронту и смотрел в зрительную трубу на плоскогорье.
— Это — генерал Сибильский, — воскликнула Елизавета Петровна.
— Сибильский! Он, в самом деле он, — послышалось в рядах гостей.
— Это — моя армия в Пруссии, — воскликнула государыня. — Не правда ли, граф? Ведь вы показываете нам войска фельдмаршала Апраксина?
— Я отдёргиваю покровы, — ответил граф Сен-Жермен, отступивший в темноту, — которые застилают перед человеческими очами место и время. Вы, ваше императорское величество, видите картину, окутанную этими покровами. Вы сами должны её объяснить.
— Действительно, — сказала императрица, — нет сомнения, что это — армия Апраксина. Сибильский отъезжает назад, должно быть, заметив что-то; он отдаёт приказ; ряды смыкаются. Ах, что это? — воскликнула она, вздрагивая.
В зале донёсся как будто из большой дали глухой зловещий треск, от которого при всей его призрачной слабости точно задрожали стены. В то же время с другой стороны туманной картины двинулись войска в синих мундирах.
— Это — пруссаки, — подхватила великая княгиня. — Я вижу кивера гренадер с жестяными орлами и шляпы драгун.
