Он взял почти весь запас своих пилюль, положил их в стакан и налил воды. Вскоре пилюли начали растворяться; Сен-Жермен помешал серебряной ложечкой, и в стакане образовалось нечто вроде жидкой кашицы. Эту кашицу он разложил по всем блюдам, старательно размешав её с кушаньями, затем оставшиеся пилюли раскидал по бутылкам с красным вином и шампанским, где они сейчас же растаяли. После этого Сен-Жермен твёрдыми шагами подошёл к двери, ведущей в переднюю, открыл её и позвал солдат, приказав им взять себе остатки ужина теми же словами, как это говорил Лобанов.
Солдаты, казалось, сперва было удивились, но, войдя в комнату и увидев перед камином своего сидевшего в кресле офицера, успокоились и с удовольствием последовали приглашению заключённого, так как уже привыкли доедать остатки вкусных яств. Граф указал им также и на две бутылки с вином, и поспешно, с шутками и поклонами солдаты унесли и их.
Граф стал прислушиваться у двери, которую они закрыли за собой; он слышал их громкие, весёлые разговоры, звон посуды. Почти полчаса стоял он без движения, приникнув ухом к тяжёлой двери. Снаружи голоса делались всё тише и тише; наконец, всё замолкло.
Тихо и осторожно Сен-Жермен приоткрыл дверь. Одни из солдат сидели на деревянных табуретах, прислонившись спиною к стене; другие лежали на полу, но все спали так крепко, так глубоко и так спокойно, точно сам Морфей явился к ним и к каждому прикоснулся своей палочкой. Граф снова тихонько прикрыл дверь и вернулся в комнату. Поспешно, но осторожно он снял с офицера его шпагу, кушак, сапоги и мундир; своё платье он снял и в несколько мгновений переоделся в Преображенский мундир. Затем он надвинул шляпу на лоб, взял в руки свечу и подошёл к запылённому, тусклому зеркалу, висевшему около окна.
— Превосходно! — воскликнул он, взглянув на себя. — Превосходно! Впрочем, стой!.. Какая неосторожность!.. Я совсем упустил это из вида: у несчастного Лобанова маленькая чёрная бородка, а моё лицо совершенно гладко! Может быть, стража не заметит; но всё равно, ничего не надо упускать, часто великие дела рушились из-за пустяков! — Одну минуту он, казалось, раздумывал. — Так как бородка у него чёрная, — сказал он, — то ведь волосы, вероятно, такого же цвета.
Из потайного ящика он вынул свои остальные пакеты, нашёл среди своих инструментов изящные ножницы и затем всё спрятал в карман сюртука. Ножницами он остриг у Лобанова две пряди волос, старательно отчистил их от покрывавшей их пудры и убедился, что в действительности волосы совсем подходили цветом к бороде.
— Ну, кое-что всё-таки у меня будет настоящее, — улыбнулся Сен-Жермен, — и у стражи будет оправдание, что она приняла меня за поручика Лобанова.
Из отрезанных прядей он сделал два пучка, имевших приблизительно форму бороды, которую носил молодой человек, затем взял немного воска от горевшей на столе свечи и прилепил им в нескольких местах бороду.
— Ну, — сказал он, ещё раз посмотревшись в зеркало, — я своё дело сделал, остальное предоставим счастью!
Убедившись, что восьмиугольный пергамент, открывающий все ворота крепости, находится в боковом кармане мундира, он бросил наполовину сострадательный, наполовину насмешливый взгляд на покоившегося в кресле перед камином молодого человека и мимо спящих солдат прошёл через переднюю. Гулко раздавались его шаги по широким коридорам. Расставленные на некотором расстоянии друг от друга часовые отдавали ему честь, когда он проходил мимо них.
Сен-Жермен знал, что его помещение находилось в первом этаже, и помнил, что прошёл только один коридор, когда его вели сюда. Поэтому он, никуда не поворачивая, шёл всё прямо и скоро очутился у выхода, охраняемого усиленным караулом. Здесь он с безразличным и в то же время повелительным видом предъявил свой пропуск с большой печатью и андреевским крестом. Солдаты внимательно осмотрели его, а один из них открыл затем тяжёлую дверь, в то время как другой спокойно стоял, отдавая честь.
Граф вышел на двор; над его головой сияли звёзды; прямо против себя он узнал большие ворота, через которые его ввели в крепость. У этих ворот также стоял усиленный караул, а невдалеке находилась гауптвахта. Спокойно и уверенно, быстрыми шагами, граф прошёл через двор. И перед караулом у наружных ворот пропуск произвёл своё действие. Один из солдат повернул в замке громадный ключ, отодвинул задвижку, и в следующее мгновение граф находился уже перед крепостью и слышал, как за ним снова захлопнулась дверь.
