Когда я начинаю излагать им суть проблемы, вижу, что лица у них становятся удивлёнными и застывают как маски. Но молчат — так-то я начальник, зарплату, опять же, плачу.
Первым вступает в разговор Виктор Дитерихс, которого я тоже подтянул для разговора: — Любое наше вторжение в частную жизнь семей Протасовых и Саворнян чревато большими неприятностями. Пока бароны сами не попросят, мы ничего для них сделать не можем. Максимум, что допустимо — сбор информации из открытых источников. Но даже анализ этой информации должен вестись строго на основании формальной логики и никакие допущения делать невозможно. Это касается любого дворянского рода, а уж баронов — тем более. Ни о каких попытках их примирения речи быть не может, пока каждый из родов об этом не попросит. А они не попросят. Если бы считали нужным — давно бы обратились к губернатору, который стремится урегулировать все крупные конфликты, которые существуют между родами. В областном дворянском собрании есть комиссия по урегулированию споров, и она в постоянном контакте со всеми враждующими дворянскими семьями, стараясь найти для них точки соприкосновения и снизить градус противостояния или вообще — урегулировать конфликт.
— Виктор Михайлович, мы не будем ничего нарушать. Вы и нужны именно для того, чтобы наши аналитики-программисты могли получать оперативную консультацию и не допустили вторжения в зону, где сбор информации запрещён. Даже если мы ничего не найдём — это не страшно. Я просто скажу, что не смог помочь — я с самого начала обещал только подумать над этим и поискать варианты. Если мы не отыщем никаких вариантов действий и ничего не придумаем — значит, проблема слишком сложная, и нам её не решить.
Дитерихс согласно кивнул: — Так допустимо. Мне потребуется просматривать все материалы, что будут собираться, чтобы сразу удалять такие, которые могут оказаться нарушающими право дворянских семей на неприкосновенность частной жизни.
Москва. Аэропорт Шереметьево.
Китайский император вместе с прислугой вышел из парадного зала правительственных делегаций и направился в сторону лётного поля — предстояла церемония прощания с российскими провожающими. Степенно проходя мимо своей делегации, низко склонившейся в поклоне, император остановился: — Я благодарю всех, кто готовил и кто принимал участие в переговорах с Россией, и чья работа способствовала тому, что мы не только уладили все недоразумения и разногласия, но и нашли возможности улучшить отношения наших двух империй к взаимной пользе. Дома мы подведём итоги и каждого наградим по заслугам.
Ещё раз обведя глазами людей, склонившихся в глубоком поклоне, император продолжил: — Пэн Цзифэй и Чжан Шугуан, после завершения церемонии проходите в мой самолёт, перелёт долгий; подведём итоги переговоров и наметим первоочередные дела, чтобы сразу по возвращению в Китай начать ими заниматься — сейчас нам важно продемонстрировать нашим соседям, что мы оперативно выполняем достигнутые договорённости.
Чжан Шугуан глубоко поклонился императору, прикусив губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Поблизости, так же низко склонившись, застыл Пэн Цзифэй — министр иностранных дел Срединной Империи.
— Наверное, тоже сейчас с трудом давит довольную улыбку, — подумал Чжан. — Хотя он в дипломатии столько лет, что любые эмоции может замаскировать или сымитировать.
Попасть на самолёт императора мало кому удавалось. А сейчас, когда Сын Неба публично пригласил сопровождать его в длительном перелёте — такое приглашение тем более ценное. Из дюжины высших сановников, прибывших с ним в Россию, император выбрал его и престарелого главу МИДа. Какие ещё нужны доказательства, что он сейчас к трону близок, как никогда? Казалось бы — начиналось всё с грубой оплошности его подчинённого, из-за которой он мог попасть в опалу, но Чжан смог обратить критическую ситуацию себе на пользу и взлететь ещё выше.
На трапе Чжан Шугуан пропустил вперёд Пэн Цзифэя — старик, как-никак, и, если сейчас император посмотрит в иллюминатор, он увидит, с каким уважением Чжан относится к старости. Хотя медленно перебиравший ногами глава МИДа успел вымотать все нервы Чжану, пока они поднялись.
Во втором салоне императорского самолёта, куда усадили их вдвоём с Пэн Цзифэем, главу клана Шугуан с поклонами встретило несколько стюардов; они стали давать пояснения: что где находится, как будет проходить перелёт и как их вызвать в полёте.
Смартфон зазвонил не вовремя, и Чжан пожалел, что не отключил его — нужно бы сосредоточиться перед предстоящей беседой с императором: он должен предложить Сыну Неба что-то дельное, чтобы ещё плотнее закрепить за собой место возле трона.
— Господин специальный советник, переговорная там, я Вас провожу. Специальная изолированная комната, шума не будет, — стюард торопливо, с постоянными поклонами и угодливой улыбкой, показывал ему дорогу.
— Прогиб засчитан, — молча улыбнулся стюарду Чжан Шугуан: он не был специальным советником, и назвав его так, слуга на несколько ступеней завысил его придворный статус.
