Так что и в этот раз я думал, что мне самому у них нужно будет поинтересоваться — удалось ли им продвинуться?
Однако, они отзвонились сами, и когда я прибыл, на мои удивлённые вопросы ответили: — Дело очень необычное и интересное. Раскопали кое-что.
Впрочем, сама ситуация сорокалетней давности оказалась банальной и нередко встречаемой, практически нерешаемой и почти всегда заканчивающаяся плохим исходом: нет повести печальнее на свете… Юноша и девушка, знавшие друг друга с детства, влюбились. И привычные молодёжные вечеринки наполнились новым смыслом. И всё шло к помолвке и свадьбе — баронские рода примерно равны по состоянию, не дружат, но приятельствуют, оба работают в сельском хозяйстве, но ярко выраженной конкуренции нет. Так что все задатки для счастливого финала были. Однако на очередной вечеринке что-то пошло не так. Точнее, после неё: в сети всплыл аудиофайл разговора уединившихся парня и девушки. По мнению половины сети — парень искренне любит девушку, и разговор — подготовка к засылке сватов. По мнению другой половины света — он её домогался и намеревался обесчестить. Первая половина, опять же считала, что девушка спровоцировала парня своим потаканием его вздохам, а вторая — что она свою честь отстаивала настойчиво и изо всех сил. В каждом из двух родов нашлись сторонники разных вариантов действий, но большинство выступало за то, чтобы срочно организовать помолвку, тем более что в надежде на скорый брак градус формулировок медленно понижался. Всё испортил несчастный случай — двоюродного брата девушки, ярого противника мирного урегулирования сбила машина. Он умер от травм. Машину не нашли. Но и без этого было ясно — отомстили. Переговоры ставятся на паузу в надежде, что через несколько дней страсти улягутся. А через неделю тонет в реке представитель другого рода, уже со стороны юноши, и тоже сторонник применения жёстких мер к противной стороне. И вновь расследование ничего не дало — да и кому нужно разбирательство и его результаты, когда всему белому свету ясно, кто организовал это убийство. И больше перспектив к примирению нет — никаких! Оба рода интенсивно и хаотично ищут союзников, набирают охранников, мобилизуют всех, кого можно, но от войны родов всё же удержались: прямых улик ни у одной, ни у другой стороны не было. А без такого основания император войны родов не разрешает. С годами ненависть притухла. Но тлеет до сих пор, и когда кто-то в родах погибает — приводит к обострению вражды и призывам отомстить.
Пацаны рассказывают историю отношений между Протасовыми и Саворнянами, а закончив, передают слово Виктору Дитерихсу. Забавно, он моложе многих из них, но обращаются они к нему по имени-отчеству, как к Виктору Михайловичу.
Дитерихс вначале подводит итог истории: — Вся информация получена из официальных источников или находящихся в свободном доступе. Я дополнительно ещё с отцом советовался по этим вопросам, и он все бумаги, что мы скачивали, просматривал. Тут вся экономика родов, распродажа ими имущества и земель. Ну, в целом, хиреют оба рода — война, даже без ведения боевых действий, это очень дорого. Да ты и сам знаешь, выступал для них пожарным, запенивал деньгами пробоины в бюджете что одним, что другим.
— Что интересно, — продолжает Виктор, — полная недоказуемость и полная бессмысленность всех случайных смертей, произошедших в родах за все эти годы. И в самом деле, на первый взгляд, да и при внимательном рассмотрении — всё случайно; корреляции ни по возрастам, ни по занятиям, ни по положению в родах нет. Юридически все смерти — результат несчастных случаев, ни в одной из них злой умысел не доказан. Когда я отцу эти списки показал, он ответил, что не может быть такого, чтобы взаимосвязи не существовало. И взял списки «на подумать». Две недели батя думал. И додумался. Так вот: все погибшие, независимо от пола, возраста и прочих факторов объединяло одно — все они погибли в период, когда собирались поступать на государственную гражданскую или военную службу. В результате — оба рода давно не имеют таких служащих. А если дворянский род двадцать лет не служит, его запросто дворянского звания лишить.
