Постепенно и в лицее старшеклассники стали задавать себе и друг другу вопросы. Да и в свете тоже обсуждали. И чем меньше времени оставалось до моего шестнадцатилетия, тем чаще я слышал злорадный шепоток за спиной. Никто, конечно, пальцем в меня не тыкал, так как все понимали, что это чревато — каскады моих дуэлей, когда я за день расправлялся с несколькими вызовами, у «пострадавших» были в памяти. Злорадные шепотки за спиной с упоминанием слов «нулёвка» … «недоносок» … «ублюдок» … меня бесили, но реагировать на них было невозможно: я понимал, что любая нервная реакция приведёт лишь к разогреву темы и делал каменное лицо, «не слыша» ругательств. Благо, их реально шептали очень тихо. Но даже такой шёпот отравлял мою жизнь, превращая все остальные мои успехи в нечто не важное. А ещё больше отравляло жизнь то, что инициация не наступала, хотя, вроде, давно уже пора. Я ждал каждого нового дня с тревожной надеждой. Но день проходил за днём. На деревьях оставалось всё меньше листьев, а до моего шестнадцатилетия — всё меньше дней…
Москва. Кремль.
Цесаревич Александр Владимирович Романов проснулся от недомогания. Глаза болели; не так, чтобы сильно, но лёгкое жжение, идущее изнутри, раздражало тем, что через глазницу почесать его нельзя. Цесаревич сильно прищурился и попытался поводить закрытыми глазами. Помогало мало. Но хоть какое-то действие, отвлекавшее от боли. Перепад с небольшой температуры на озноб, постоянная, но не сильная головная боль усугубляли болезненные ощущения. И как всегда в таких случаях, цесаревич стал вспоминать, где он мог подхватить простуду или другую болезнь. Подождав ещё минуть десять и убедившись, что несильный озноб меняется на такой же слабый жар, Александр с сожалением нажал на кнопку вызова дежурного врача — он знал, что лучше обратиться к медикам сразу: иногда и несколько часов могли сыграть роль в лечении.
Дежурный врач появился через несколько минут, поклонился на входе и задал стандартный вопрос: — На что жалуетесь, Ваше императорское высочество?
Цесаревич описал симптомы, медик при этом всё время согласно кивал и как всегда при общении с врачами, было непонятно: то ли он полностью согласен с плохим состоянием больного, то ли полностью понимает, что тот говорит, то ли просто сочувствует.
Бегло осмотрев Александра, врач резюмировал: — Лечение пока никакое не рекомендую. Считаю, что ничего опасного нет и долго такие проявления не продлятся. Рекомендую немного перетерпеть. На работоспособности сказаться не должно. Есть предположения, утром определимся окончательно.
Владимир. Дом Перловых.
Резко вынырнув из сна, я прислушался к жару, скользившему по моему телу и дополненному резкими толчками давления. Вглядевшись, я увидел, что звёздочка магической силы, живущая рядом с моим сердцем, дергается. За последние года два я неоднократно наблюдал процесс инициации, и он всегда начинался именно с того, что капелька магической силы, жившая в каждом человеке с его рождения, начинала вибрировать и раскачиваться и дёргаться из стороны в сторону, постепенно увеличивая диапазон, как бы готовя место под своё расширение. Затем она резко значительно увеличивалась в объёме и от неё по всему организму пролегали линии подачи магической силы, и весь человек начинал «светиться» магией.
Я лежал и ждал — вот-вот искра вспыхнет, начнёт разгораться и заполнять потоками всё тело. Но искорка подёргалась и успокоилась, так и оставшись искрой и не желая преобразовываться. Болезненное состояние, которое сопровождало процесс инициации, точнее даже не болезненное, а некоторый дискомфорт, ушло полностью. Я этот дискомфорт не лечил, боясь, что мои действия могут как-то повредить инициации. Оказалось — не могут. Потому что инициации не было. Инициация не прошла. Как же так-то?
Она же должна была «изучить пространство» подёргавшись, затем медленно разгореться, запустить энергетические нити по всему организму… и в энергетическом зрении я бы засиял, как новогодняя ёлка. И утром бы сказал улыбаясь: я инициировался. И на тренировке — раз так, огнём! Или водой… А тут — ничего. Я что — в самом деле нулёвка? Вообще полный ноль? Как мне в армии теперь служить?
Вместо дискомфорта осталась другая боль, пульсировавшая в мозгу: почему со мной всё не так? Я же всё делал правильно. Я развивал силу, волю, интеллект. Все с детского садика знают — это три слагающих хорошей инициации. И у меня все эти показатели не просто в норме, а на очень приличном уровне и инициация должна тоже быть хорошей. А у меня даже не хорошей — никакой не получилось?
Прождав и промчавшись почти всю ночь, и так и не дождавшись инициации, я только под утро смог немного поспать…
Москва. Кремль.
Императорский медик Иван Фёдорович Гангов привык прибывать на работу рано утром — чтобы к моменту, когда проснутся царственные особы уже иметь представление о минувшей ночи. Вот и сегодня, выслушав доклад дежурного врача, он нажал на вызов секретаря наследника, сообщив, что у него есть информация для доклада.
