— Мы сейчас Вам немного расскажем о месте, где находится Влад. А Вы, поясняя это Росгвардии, скажете, что это тайна рода. Чтобы не лгать, достаточно просто не говорить, какого конкретно рода.
Евгений Васильевич молча покачивает головой. Он сегодня вообще немногословен. Что и понятно — напряжённая обстановка и тревога за сына к разговорам не располагают.
— Мы пока ехали, посмотрели навигацию, — продолжил Геннадий Алексеевич, — отсюда по трассе на юг больше десяти километров. Дальше от трассы отходит гравийная дорога, немного петляет по лесу и выходит на несколько небольших зданий. На карте название не нанесено. Или поместье заброшенное, или какие-то дома, или производство было. В одном из зданий, точно можно будет сказать с близкого расстояния, находится Влад. В одной комнате с ним, или в соседних, но рядом — ещё три человека. Отдельно, метрах в ста от здания — два человека. И с другой стороны — тоже двое. Мы с Андреем обсудили варианты — Росгвардия, наверняка, захочет штурмовать. Андрей может сделать так, чтобы перед началом штурма все восемь человек, включая Влада, потеряли сознание. Тогда не будет опасности, что в перестрелке Влад пострадает; есть вероятность, что при штурме преступники попытаются его использовать как заложника или просто убить. Опять же, — потеря сознания — это тайна рода.
Я видел, что на этот раз барон взглянул на меня с искренним изумлением: — Всё, что угодно. Лишь бы Влада спасти.
Пока мы разговаривали, подъехало два бронированных внедорожника. Из одного выпрыгнул офицер, подошёл к нам и поздоровался.
— Сейчас мои проведут рекогносцировку, но по дороге мы уже выяснили, что беспилотники в том районе сейчас не летают, радиодетекторы и подавители связи не обнаружены. Так что есть надежда, что это обычная банда. Если, конечно, подтвердится, что Ваш сын вообще там. Что-то из информации имеется? — поинтересовался он.
Плетнев начал подробно, но без ссылки на меня, пересказывать наш разговор. Офицер удивлённо приподнимал бровь, но помалкивал, внимательно слушая.
— И я бы очень просил, чтобы всё, что в этой операции выходит за рамки ваших стандартных действий и ваших возможностей, нигде в протоколах не фигурировало, — закончил свой рассказ Евгений Васильевич.
— Понятно, барон, сделаем. Но вот массовая потеря сознания — это не указывать в протоколе невозможно. У захваченных преступников несколько раз будут брать показания представители разных органов, а финальный этап операции с нашими действиями по захвату преступников распишут по секундам, и штурм обязательно окажется в протоколах. Да и руководство наше всегда очень придирчиво анализирует правильность и быстроту проведения операции. Хотя… У нас есть бинарные гранаты, газ из которых максимум через пять секунд после срабатывания отключает человека — там через кожу проникновение. А ещё через минуту газ распадается и можно заходить. В стандартной ситуации мы бы их применять не стали — тренированные преступники за пять секунд немало дел натворить могут, но если они будут в отключке, то газом мы замаскируем, что они к моменту начала штурма и нашему заходу в помещения были без сознания. Конечно, если что-то пойдёт не по плану, тогда остаётся только штурм.
Автомобили, съехав с трассы, остановились, а гвардейцы и полиция выстроились небольшими группами, причём, несколько гвардейцев растворились впереди нас, слева и справа от гравийной дороги, и двинулись по направлению к зданиям, где находился Влад. Мы замыкали движение.
Когда расстояние сократилось до полукилометра. Я негромко шепнул барону: — Отсюда достану…
С нами остался один офицер и пара полицейских, остальные, поделившись на группы, стали выдвигаться вперёд.
Я немного подмёрз, но на кураже и от волнения было не до этого. Мучало ожидание, казалось, что времени прошло много, и периодически я вытягивал шею и крутил головой, прислушиваясь к ночным шорохам, но кроме прерывистого шума двигателей машин, проезжавших неподалёку по трассе, да однообразного шелеста крон деревьев, слегка раскачивавшихся на ветру, ничего слышно не было.
Наконец офицер повернул к нам голову: — Все группы на исходных.
