Сделав небольшую паузу, перехожу на русский и продолжаю: — Есть положительная динамика. У него живы все кости и прилегающие к ним ткани. Организм сильный и борется активно, идут внутренние восстановительные процессы. Удалось блокировать дальнейший некроз тканей, медленно нарастает слой из здоровых клеток, идёт регенерация. Если позитивные процессы удастся сохранить, то ампутация не потребуется. Но поверхностные раны заживут не скоро.
— Если вы посмотрите вот здесь, — показываю на участок в районе пяток, — то увидите, что здесь появилась новая розовая кожа, а под ней — здоровая плоть. Пока участок небольшой, но он есть и расширяется. Это свидетельствует о здоровье как костей, так и прилегающих к ним внутренних слоёв различного клеточного материала по всей длине ног. С руками примерно такая же ситуация. На пальцах все фаланги живы, они не подверглись воздействию некрозных тканей и по капиллярам их снабжение происходит. Регенерация тканей идёт и скоро будет заметна, как и на ногах.
Генерал внимательно осматривает ноги солдата. Поворачивает ко мне удивлённое лицо и спрашивает: — Такого никогда не видел и так быть не должно. А обмороженных через мои руки если не сотни, то десятки прошли точно. При незначительных обморожениях кожа начинает здороветь отсюда, — генерал показывает на место, где соседствуют здоровые и обмороженные участки и спрашивает: — Как ты это сделал?
Отвечаю: — Молитвами, свечками, травками.
Понимаю, что нарываюсь на неприятности, но богохульства потерпеть не могу.
— Не обижайся, пацан…, — немного помедлив, генерал всё-таки задаёт мне ещё один вопрос: — Какое средство самое действенное?
— Молитва матери.
— Хорошо, продолжай работу, — говорит генерал, разворачивается и направляется на выход. Следом за ним движется второй генерал; Евич, одобрительно кивнув мне, тоже выходит.
Генералы уверенным шагом наравне идут по коридору, и высокий, обернувшись вполоборота к Евичу, говорит: — Извини за недоверие, Юрий Васильевич! Но сам рассуди: тебе же солдата везли на ампутацию; больше двух недель прошло, а ты резину тянешь. Вот и решили посмотреть, насколько доклады соответствуют состоянию больного.
— Я бы сам не верил, если бы не видел, что у Алиева динамика положительная.
— Ты где этого пацана откопал?
— В монастыре. Он воспитанник отца Игнатия.
— Вырастет, захочет в медицинскую академию поступать — позвони мне. Никакие экзамены не потребуются.
Генералы садятся в машину, и она вслед за полицейской мигалкой отъезжает от центрального входа в госпиталь. Кивнув на прощание Евичу, высокий генерал, севший на переднее сиденье, оборачивается и обращается ко второму: — Иногда мне кажется, что бог есть. И тогда мне становится страшно.
* «Вы же начальник, вам не положено людей жалеть» — фраза актёра Валерия Золотухина (персонаж Хали-Гали) в фильме «Участок» (2003 г)режиссера Александра Баранова.
Владимир. Дом Перловых.
Стандартный вход в энергетическое зрение, дался, как я привык в последнее время, очень легко. Я потренировался в приближении каких-то районов города, проследил движение нескольких энергетических потоков. «Сходил» в направлении холма с шапкой из силы. Посмотрел, как чувствует себя Закарий Алиев — спит, спокоен. Радует, что огонёк силы у него стал практически таким же, как и у других, полностью здоровых, людей. Проследил мощный энергетический поток, появившийся над рекой. Попробовал потянуться на северо-запад, в направлении «красного облака», но было слишком далеко. Не получилось. Привычный фон из пятен людей, медленно летящих энергетических полос и нитей. В общем, работал по стандартной программе.
Нестандартным оказалось небольшое «пятно» от человека, ярко сиявшее на юг от Владимира: я привык, что при переходе на э-взгляд, люди, которых я знаю, выделяются на общем фоне более ярко: та же территория монастыря была для меня как новогодняя ёлка, украшенная зеленоватыми лампочками — там у меня все были знакомые. «Отстроиться» от этих ярких пятен было не сложно: это как дерево — если тебе не интересен каждый листок и у тебя нет желания его разглядывать, то листья сливаются в зелёную массу. Вот и люди тоже, в том числе и знакомые, проходили такими «листками» по краю сознания, если я на них не концентрировался.
Приглядевшись к «пятну» на юге, я понял, что носителем этого энергетического поля является Влад Плетнев. Узнавание прошло легко — общались мы часто, может быть и не друг, но приятель — точно, видел я его многократно и в моей памяти энергетический образ Плетнева-младшего запечатлелся хорошо. Необычными оказались эмоции, окутывавшие зеленовато-голубую точку: в них превалировали злость, ярость, страх и боль. Владу больно, причём боль физическая.
Вглядываюсь пристальнее. Вижу, что он не один. Рядом с ним ещё три световых пятна. Один вроде бы знакомый, но припомнить его не могу, видимо, ошибаюсь, или встречал где-то мимолётом.
