«Ваше мнение относительно Грегори и Филиппса совершенно верно; но я полагаю, что их незачем арестовывать, а лучше склонить их на свою сторону, что легко возможно при их подкупности. Грегори обладает особым искусством вскрывать письма и снова запечатывать их; Филиппс же умеет дешифрировать всякий шрифт. Оба могут пригодиться».
Грегори был членом сообщества Баллара и постоянным посетителем квартиры Мода. Таким образом, мы видим, что все нити заговора были в руках Кингстона довольно продолжительное время, и благодаря провокации полиция могла действовать довольно успешно. Главную роль в этом играл Кингстон, что видно и из следующего.
Французский посланник Шатонеф работал в кабинете вместе со своим секретарем Жерелем. Просматривая бумаги, он время от времени вздыхал. Наконец он воскликнул:
– Я очень желал бы избавиться от всей этой переписки! Роль посланника как-то не вяжется с ролью почтовой конторы для врагов королевы!
– Сожгите всю эту корреспонденцию, и вы избавитесь от всяких затруднений! – посоветовал ему секретарь.
– Вероятно, я так и сделаю; в течение этого месяца я решу этот вопрос, а пока припрячьте все это, – сказал посланник и удалился из кабинета.
Немного спустя вошел Кингстон под вымышленным, конечно, именем и приветливо поздоровался с Жерелем.
– Вы пришли очень кстати, – сказал француз, – в течение месяца я сдам вам весь запас накопившихся для королевы писем.
Кингстон выразил свою радость, а затем, условившись, когда Жерель познакомит его с Грегори и Филиппсом, удалился, направляясь прямо к Валингэму.
– Милорд, – обратился он к своему начальнику, – необходимо королеве Марии Стюарт в Чартлее предоставить возможность свободно переписываться, тогда в наших руках будут несомненные улики.
Валингэм с восторгом принял это предложение и дал свое согласие. Грегори и Филиппс были подкуплены без всяких затруднений; они вступили на службу к Валингэму, но вместе с тем продолжали работать совместно с заговорщиками, чтобы таким образом быть в курсе дела.
Эмиас Полэт получил необходимые указания от Валингэма и принял деятельное участие в этом предательстве относительно заключенной королевы. Вся ее переписка шла через руки Валингэма и его приспешников, все ее планы и намерения были известны. Этим объяснялись перемена в обращении и чрезвычайная любезность и предупредительность сэра Полэта по отношению к Марии Стюарт.
Но, расставляя сети Марии Стюарт и ее приверженцам, Кингстон одновременно следил и за тем, что происходило вдалеке. Через своих агентов он установил строгое наблюдение за тем, что происходило в кабинетах Мадрида, Парижа, Рима и даже в немецких придворных сферах. Для этих целей ему понадобилось значительное число агентов, которые кроме своих прямых обязанностей должны были еще следить друг за другом. Джиффорд, Полей и Мод были отправлены им во Францию, и, чтобы пополнить получившийся пробел, Кингстон вербовал новых агентов. Между прочим, он обратил свое внимание на рослого, веселого, добродушного молодого человека по имени Тичборн. Имущественное положение последнего находилось далеко не в блестящем состоянии, и благодаря исключительно своему легкомыслию ему пришлось вести в Лондоне довольно сомнительное существование.
Однажды в обществе, где присутствовал и Кингстон, Тичборн позволил себе отозваться несколько пренебрежительно о британцах и всех приверженцах короля Иакова. Кингстон принял это к сведению и надеялся использовать это таким же образом, как то ему удалось с Джиффордом.
По уходе гостей Кингстон попросил разрешения остаться еще на некоторое время, под предлогом дела, имеющегося у него поблизости. Тичборн выразил удовольствие по поводу такого приятного стечения обстоятельств, и оба они снова сели и начали беседовать.
– Если я не ошибаюсь, – начал Кингстон, – вы – приверженец несчастной королевы Марии?
– Я – шотландец, – ответил Тичборн, – а потому это естественно. А вы?
– Что касается меня, то… Скажите, вы посвящены в подробности заговора?
– Заговора? – переспросил Тичборн, чрезвычайно удивленный.
– Да! Существует заговор с целью освободить Марию Стюарт и возвести ее на английский престол.
– Боже мой! И вы – участник этого заговора!
– Да! Я предполагал и в вас встретить единомышленника; я был неосторожен, но надеюсь, что имею дело с честным человеком, который не станет доносить на меня!
– Будьте покойны! – поспешно заявил Тичборн. – Я вообще никого не выдаю, а тем менее приверженцев Марии; напротив, если вы ближе познакомите меня с этим делом, то убедитесь, что я с готовностью приму участие и готов на самопожертвование.
Кингстон ответил не сразу; он как будто соображал что-то. По всему видно было, что он ошибся в Тичборне, рассчитывая встретить в нем соучастника заговора. Впрочем, это была не беда, так как молодой человек выразил готовность вступить в партию заговорщиков.
– Вы мне не доверяете, – сказал он, истолковывая молчание Кингстона таким образом.
– О нет, вы ошибаетесь! – ответил Кингстон. – Я только раздумывал, как бы лучше всего познакомить вас с подробностями дела; сейчас у меня слишком мало времени на то.
