После того заговорила Мария. Она рассказала историю своего появления в Англии, сообщила о том, как с ней стали здесь обращаться, как ей пришлось страдать. Затем она выразила протест против всякого ущерба, который мог бы быть нанесен ей вследствие данного судебного заседания, причем ссылалась на свой сан и положение иностранца, находящегося на английской территории.
На это ей ответил Берлей; он коротко заявил, что каждый, находящийся на английской территории, подвержен силе английских законов и суда.
По его требованию поднялся государственный прокурор, который доложил суду историю заговора Бабингтона. Он обвинял Марию Стюарт в соучастии и подстрекательстве этого заговора, приводя в подтверждение обвинения улики и доказательства.
Мария отрицала свое участие в заговоре, оспаривала действительность улик и доброкачественность доказательств и потребовала, чтобы Ноэ и Курл были поставлены на очную ставку с ней. В общем, защита Марии отличалась остроумием и убедительностью; она проявила недюжинный дар слова.
По окончании защиты снова начались судебные прения, которые по своему характеру никоим образом не могли послужить к чести достопочтенных судей. В этих прениях принимали участие Берлей и Валингэм. В конце концов Мария обвинила последнего в обмане и подлоге. Государственный секретарь ответил ей крупной резкостью, и на этом закончилось заседание этого дня.
На следующий день Мария Стюарт категорически отказалась признать компетенцию суда и снова уверяла в своей невиновности. В дальнейших дебатах она потребовала, чтобы был назначен для нее защитник, и отказалась присутствовать на дальнейших заседаниях суда и давать какие-либо показания. Поэтому суд прервал заседания до 25 октября, когда они должны были снова открыться, но уже в Лондоне.
В назначенный день состоялось возобновление заседаний. Но оно было последним – прения пришли к концу, и суд единогласно вынес Марии Стюарт смертный приговор. Это и было концом и результатом обсуждения суда, назначенного над Марией Стюарт. Через несколько дней на заседании парламента приговор суда был утвержден.
Конечно, все это было сплошной комедией. Могущественная королева Елизавета заставила назначенных ею же судей приговорить к смерти ненавистную соперницу, а продажные живодеры выбивались из сил, чтобы оскорбить и побольнее обидеть одинокую, слабую, больную женщину!
Но даже и теперь, когда, казалось, все было кончено, когда за Елизавету были приговор суда, решение парламента, а следовательно, и народа, когда соперница была уже вся во власти английской королевы, последняя все еще не была у желанной цели. Опять всплыли прежние опасения и страхи, она не решалась приказать привести приговор в исполнение, хотя ее доверенные советники и старались подействовать на нее в этом смысле.
Об этом в особенности старался Валингэм, который неустанно твердил королеве Елизавете о необходимости решиться, причем делал это таким образом, что при других обстоятельствах неминуемо навлек бы на себя немилость королевы.
Тем временем Марии Стюарт 10 ноября объявили приговор, который она выслушала с полным спокойствием, но снова выразила протест против действий английской королевы.
В Англии ничто уже не стояло на пути желанию Елизаветы избавиться навсегда от своей пленницы. Пэры государства, судьи, парламент, народ, – все требовали казни женщины, которая в течение ряда лет служила источником непрерывных смут и беспорядков в стране. Но прошел месяц со времени произнесения приговора, и из-за границы послышались голоса, протестовавшие против решения суда. Эти протесты посыпались со всех сторон, хотя им и придавали очень мягкую форму.
Государи, выражавшие протест, думали, что Елизавета никогда не решится утвердить приговор, а что она просто не хочет брать это на себя и ждет именно протестов, чтобы на основании их отменить приговор. Но они плохо знали Елизавету. На самом деле все эти протесты только усилили ее беспокойство и заставили в ее душе шевельнуться сознание, что ей не уйти от суда истории и потомства.
Прежде всего из числа коронованных особ выпавшим на долю Марии приговором был тронут ее сын, Иаков VI, который и предпринял ряд шагов в ее защиту. Кроме голоса крови, он имел и другие основания для этого.
Мы потеряли из вида Суррея и обоих его спутников со времени бабингтонского процесса.
После того как они втроем поскрывались в маленькой гавани графства Кент, пока не кончились преследования бежавших заговорщиков, Суррей решил отправиться в Лондон. Для этого они поменялись ролями… Джонстон должен был разыгрывать из себя барина, а Суррей и Брай – слуг.
У Суррея было в Лондоне достаточно верных друзей, при помощи которых он скоро мог узнать, какие намерения питают теперь по отношению к судьбе Марии Стюарт, и, получив требуемые сведения, он отправился с своими спутниками в Чартлей, а потом и в Фосрингей.
