– Но ведь подданные вашего величества ничего не могут иметь против Марии Стюарт, как матери своего короля! – заметил посланник.
– Нет, нет, не говорите мне ничего о бывшей королеве, – нетерпеливо ответил король. – Моя мать пожинает лишь то, что она посеяла.
Шотландский парламент высказал свое мнение на этот счет и предложил Иакову Шестому объявить войну Англии.
Король ограничился тем, что написал письмо Елизавете, в котором просил английскую королеву держать Марию Стюарт еще в более строгом заточении, чем это было до сих пор.
Многие шотландские лэрды, среди которых был и Георг Сейтон, горячо убеждали короля заступиться за свою мать, но он отнесся очень холодно к их просьбам и решительно заявил, что предпочтет видеть Марию Стюарт мертвою, чем решится поссориться с Елизаветой и лишиться таким образом надежды унаследовать от нее английский престол.
В это время в Шотландию приехал граф Суррей со своими спутниками. Он прежде всего отправился к Георгу Дугласу, который принял его с распростертыми объятиями. Суррей рассказал, с какой целью он явился в Шотландию, и просил сообщить ему, какое настроение господствует при дворе и среди народа. Дуглас предупредил преданного друга Марии Стюарт, что трудно рассчитывать на успех его дела, и точно познакомил его со всем тем, что происходило в последнее время в Шотландии. Между прочим он упомянул и о том, что семья Сейтонов совершенно удалена от двора.
– Мне нужно видеть сейчас же Георга Сейтона! – воскликнул Суррей.
– Поедемте к нему, – предложил Дуглас, – я хочу сопровождать вас.
Сейтоны были непоколебимы в своей привязанности к Марии Стюарт. Но глава семьи, Георг Сейтон, несмотря на все старания, ничего не мог сделать для улучшения судьбы бывшей шотландской королевы; его сестры тоже оказались бессильными. Мария Сейтон уже давно была больна: горе, всевозможные волнения, страдания за королеву и за самое себя окончательно подорвали ее здоровье. Джейн, остававшаяся дольше всех при Марии Стюарт, была всецело поглощена мыслью о ней и не переставала оплакивать несчастную королеву. В замке Сейтонов царила грусть, которая еще усиливалась от зимней непогоды и замкнутой, уединенной жизни. Дни проходили чрезвычайно скучно и однообразно.
Вся семья была очень удивлена, когда однажды вечером слуга доложил, что в замок приехали гости.
Георг Сейтон велел просить неожиданных посетителей и был искренне обрадован при виде Дугласа и графа Суррея. Сестры смутились, отвечая на поклон графа. Мария побледнела, а Джейн, наоборот, вспыхнула, как молоденькая девушка. Суррей тоже не мог побороть свое волнение.
– Что привело вас снова в Шотландию? – спросил Сейтон после первых взаимных приветствий. – Я думал, что вы вынесли уже достаточно много страданий в нашей несчастной стране и не захотите ее больше видеть.
– Правда, мне пришлось пережить много грустных минут в Шотландии, – ответил Суррей, – но тут же я испытал и счастливейшие часы в моей жизни. Теперь же я приехал в Шотландию для того, чтобы сообщить Иакову Шестому, как дурно обращаются с его матерью.
– Он это знает! – мрачным голосом заметил Сейтон.
– Да, но он слышал об этом от лиц, не видавших, как оскорбляют Марию Стюарт, а я сам – очевидец недостойного поведения Елизаветы! Я надеюсь, что мне удастся убедить короля спасти свою мать! – воскликнул Суррей.
– Ах, если бы вы могли сделать это! – с тяжелым вздохом произнесла Джейн.
– Граф Суррей может многое сделать! – колко заметила Мария Сейтон.
– Благодарю вас за такое доверие ко мне, – поклонился Суррей, – оно для меня тем более ценно, что я редко видел его с вашей стороны.
– Господа, – нетерпеливо воскликнул Георг Сейтон, – я думаю, что вы уже настолько созрели, что можете говорить о серьезных вещах без всяких шуток.
– Я и не шучу, милорд, – возразил Суррей. – Однако скажите, каким образом я могу видеть короля? Говорят, что он живет очень замкнуто и доступ к нему труден.
– Обратитесь к любимцу Иакова, лэрду Грэю, – насмешливо ответил Сейтон, – если вам удастся попасть к нему в милость, то и король отнесется к вам благосклонно.
– Вы смеетесь, – заметил Суррей, – но я действительно обращусь к нему.
– Это ни к чему не поведет! – пробормотал Дуглас.
– Я знаю, – продолжал Суррей, – что Грэй – враг Марии Стюарт и оказывает самое пагубное влияние на ее сына; тем не менее я надеюсь достигнуть через него того, чего желаю.
– Дай Бог! – воскликнул Сейтон, недоверчиво пожимая плечами.
После ужина, за которым присутствовали Мария и Джейн, гости разошлись по своим комнатам.
На другое утро Суррей встал пораньше и вышел в столовую, надеясь увидеть Джейн и поговорить с ней наедине. Его надежды оправдались. Младшая леди Сейтон, очевидно, тоже была не прочь повидаться со своим поклонником, и когда Суррей вошел в комнату, то застал там предмет своей неизменной любви.
– Вы, вероятно, не думали, миледи, встретиться со мной после нашего последнего свидания и моего прощального письма? – обратился Суррей к Джейн.
– Сознаюсь, милорд, что не рассчитывала видеть вас! – ответила Джейн.
