На рассвете полностью

В конце пятидесятых годов сельские райкомы партии стали планомерно проводить экономические семинары, учить колхозных и совхозных руководителей грамотному хозяйствованию. Предложили однажды и Костожогову поделиться своим опытом, дескать, расскажи, как «Ленинский путь» создавал общественное богатство. Корней Мартынович озаглавил свой доклад некогда очень ходовой фразой — «Экономить в большом и малом».

Он долго сочинял его по ночам. Взвешивал каждое слово, будто строил зерновой склад, отесывал каждое бревнышко, прилаживал одно к одному, чтобы не шаталась, не поскрипывала постройка, чтобы ни в какую щелку не могла протопиться и захудалая мышь.

Материал скопился необъятный. Оглядываясь далеко назад, Корней Мартынович заново переживал все беды и радости, через какие шел в гору колхоз «Ленинский путь», его кровное детище… К нему, то есть к колхозу и его председателю, к ним пришла очень скоро громкая слава. Уже спустя три года после окончания войны о «Ленинском пути» взахлеб писала районная и областная пресса. Время от времени статейки о достижениях артели появлялись в центральных газетах.

И действительно, было о чем писать.

Вспоминая, Корней Мартынович молодел, очищался усталой душой, ощущал заново приливы радостной энергии, с какой он брался «в ту пору» за всякое новое дело, рекомендованное наукой.

…Вот-вот зацветет рожь. Не прозевать бы момента! Председатель спозаранку спешит в поля. У него на учете в записной книжке — какой клин может подойти раньше, какой чуть позже, ведь на открытой возвышенности, на легкой супесчаной почве жито проходит стадии развития быстрее, чем в понизовье, ближе к границе поля с лугом… Председатель не держит в колхозе агронома, он считает, что сам лучше и честнее всякого агронома досмотрит за агротехникой, она для него святая святых, он никогда не согласится кому-то передоверить такое ответственнейшее дело!

Есть! Пыльца в колосках созрела. Пригреет солнышко, чуть потянет ветерок — и зазолотится воздух над нивой. Легко вскидывает Корней Мартынович натренированное тело в седло, пускает полной рысью жеребчика, чтобы успеть отдать команду бригадирам до развода людей по участкам работ. С песнями, — тогда ведь девчата охотно пели на любой работе, — с песнями принимаются протаскивать веревки по колосьям — делать искусственное доопыливание. Верит председатель, верят и колхозники, что от такой «детишечьей» забавной работы повышается урожай не на килограммы, на добрые центнеры, иным летом на каждом гектаре.

Атмосфера, что ли, в первые послевоенные годы была совсем иная, чем ныне… Ничего не требовали колхозники, как только чтобы не «палочку», а килограмм зерна получить за рабочий день. А уж это условие в «Ленинском пути» соблюдалось железно! Кому хвала за это, как не председателю, заботливому, строгому, не терпящему пьяниц и разгильдяев, жестокому эконому, берегущему общественную копейку?

А откуда, с чего начали заводиться, а затем множились множились, множились эти копейки?

Сперва — о накоплении, об экономии в большом. Большое — это хлеб. Урожаи надежные, постоянные, растущие валовые сборы зерна из года в год. Потому что в Горелом утвердился порядок: навоз, печную золу, птичий помет — в поля, под метелку! Чистый удобренный пар. Зяблевая вспашка под яровые — не какая-нибудь, а своевременная, ранняя, августовско-сентябрьская… Сортовое, высшей кондиции семенное зерно. «Жизнь — в зерне!»

И еще к тому же большому — «стратегия коренного улучшения микроклимата» — так со вкусом, научно именовал Корней Мартынович полезащитное лесонасаждение и обосновывал его необходимость тем, что и здесь, в лесной стороне оно не менее важно, чем в засушливой голой степи. Ведь гореловские супесчаные легкие почвы крайне нуждаются в защите от весенних ветров!

Писал доклад, и часто на подстроке останавливалось перо. Ярко представлялись живые картины дружной работы колхозников, и невольное сопоставление с сегодняшним духом застоя, всеобщего уныния у тех же людей болью отзывалось в сердце… Да ведь было же, было, было: ранней весной и поздней осенью, когда нет иных неотложных работ, в грязищу, стужу, непогодь выходили безропотно сотни мужчин, женщин, парней, девчат в окрестные сосняки и березняки, выкапывали молодые деревца, тащили, возили, высаживали их в чистом поле по визированным межам севооборота. И вскоре создали свой колхозный лесопитомник и плодопитомник, какому мог бы позавидовать иной специализированный совхоз…

Всеми силами и средствами поднимая урожайность полей, принялись улучшать луга. Специальных машин не было, с лопатами, топорами, дубовыми рычагами выходили корчевать кустарники, срезать кочки, прокапывать водоотводящие канавы. Истинно праздничный выход совершали огромной комиссией, когда зацветали луга. Выискивали и отмечали вешками куртины дикого клевера, костра, тимофеевки, чтобы не скосить на сено, дать вызреть ценным травам, чтобы потом убрать их на семена и теми семенами затем обогащать луговой травостой…