"Возможно, он поступил бы по-другому, а я поступил так! — мысленно воскликнул Велло. — Я думаю своим умом и чувствую своим сердцем! И мой ум и мое сердце иные, чем у старейшины Лехолы! А ему надо бы отличать войну от войны! Что ж, каждому из нас еще представится случай показать свой ум и отвагу, свои победы и поражения!"
Однажды ночью, когда слуги и служанки спали, Велло, поставив на страже Вайке и Малле, перенес с помощью Кахро и Оття все захваченное в Саарде добро в хлев и спрятал под навоз. Пусть лежит там до той поры, пока не стает снег и не просохнет земля. Тогда можно будет найти тайник понадежнее, где-нибудь на песчаном склоне холма.
После нескольких дней колебаний Велло решил начать борьбу с Рыжеголовым. Что там окажут сопротивление и приказов его не выполнят — в этом он был уверен заранее.
Сперва он решил послать к Рахи только Оття с двумя слугами, чтоб они отобрали барана и передали его бедняку.Отть, угрюмо глядя в сторону, выслушал приказ, засопел, сплюнул разок в снег и пробормотал:
— Что ж, придется идти!
Спустя некоторое время — старейшина как раз обедал у себя в комнате — Отть вернулся, кинул в угол на лавку меховую шапку, сел и сказал:
— Сходил.
— Барана увел?
— Мало людей дал... кроме ругани там ничего не получишь, — ворчливо ответил Отть.
— Так ведь Рахи не саардеский Кямби, чтоб на него с полсотней людей идти, — рассердился старейшина.
— Лучше уж пойду в Саарде или за Салаци, под Беверину или Сатезеле, чем в это гнездо Рыжеголовых... Одному из слуг разодрали голень. Сам знаешь, какие там псы.
— И ты допустил? — воскликнул старейшина.
— Какое там!.. Двух псов прикончили... Ни слова не сказали, но за копья и топоры схватились.
— А вы?
— У нас не было приказа драться.
— А будь он? — испытующе спросил старейшина.
— Убил бы его, этого Рыжеголового. Поганая образина!
Велло встал, его не смутила строптивость Рахи. Теперь был повод действовать покруче.
С момента победы в Саарде он жаждал схваток.
— Поди отдохни! Кахро позовет людей Киура, мы кликнем своих, ну а топоров нам не занимать. Еще не наступит вечер, как баран будет доставлен бедняку. А за то, что Рахи сопротивлялся, и за то, что его псы разодрали слуге ногу, прихватим еще двух коров. Дадим тем, у кого нет ни одной, — распалился Велло.
Отть покачал головой, покряхтел, но ничего не сказал.
Спустя несколько часов во дворе старейшины собралось пятнадцать человек. Им выдали оружие, которое они сунули за пояс; ни копий, ни луков, ни стрел с собой не взяли.Кахро шагал впереди, остальные — по двое в ряд — за ним. Велло и Отть, глядя им вслед, улыбались, но на душе у обоих было тревожно — как-то их встретит Рахи?
Оставшись во дворе, они занялись хозяйством, однако частенько поглядывали на ворота, прислушиваясь: не раздастся ли со стороны дома Рыжеголового лай собак?
Люди вернулись примерно через час, ведя на привязи барана и двух упитанных коров. За ними шел Кахро, поддерживаемый слугами; худое смуглое лицо его было воскового цвета. В Кахро, когда он входил во двор Рыжеголового, кинули из-за угла несколько копий, и одно из них угодило ему в плечо.
Раненый улыбнулся, попытался сделать несколько шагов сам, но зашатался и снова оперся на поддерживающих его слуг. Ему помогли войти в комнату и оставили на попечении Малле. Парень был счастлив как никогда — сестра старейшины, милая Малле, промыла ему рану, остановила кровотечение, приложила тысячелистник и сделала перевязку.
Велло, настроенный по-боевому, тотчас же отправил слуг обратно: пусть за рану, нанесенную Кахро, приведут еще двух упитанных коров или двух коней.
Коров вскоре привели. Собаки на дворе Рыжеголового уже не лаяли, не оказалось там и слуг, которые могли бы оказать сопротивление. Рахи отправился с ними по деревне, вопя: грабители ворвались в дом и силой увели двух коров.
— Вот они каковы, радости и горести старейшины, — с дружеской усмешкой глядя на Велло, сказал Отть.
Внезапно повеяло весной, солнце стояло днем высоко над лесами, и с острых сосулек под стрехами звонко падала капель. В облачные дни с юго-запада дул мягкий ветер, лес весело шумел и снег постепенно оседал, обнажая землю. Временами налетали короткие метели, обычно кончавшиеся оттепелью.
Велло хотелось побыть наедине с собой. Однажды, после ночного снегопада, он оделся полегче, прикрепил к поясу короткий меч, взял лук и пучок стрел, отдал Оттю распоряжения по дому и зашагал через двор к лесу.
Cобаки прыгали вокруг него, клали лапы ему на грудь, лизали руки и катались по снегу.
Малле с озабоченным лицом выбежала вслед за братом.
— Не ходи один, — стала она уговаривать его. — Возьмм хотя бы Кахро. Он уже оправился.
— Этак ты меня трусом сделаешь, — рассмеявшись, ответил Велло.
— Ох, я всегда тревожусь, когда ты уходишь один. Помнишь, когда наступило самое темное время, молодого хозяина Ваара нашли в лесу мертвым.
— С копьем в груди... как не помнить. Дело рук Рахи. У них была давнишняя вражда, — согласился Велло.
— Он может с кем угодно поступить так же, — в тревоге заметила Малле.
— Хорошо, захвачу Кахро, — успокоил ее брат.
