— Почему — когда я пойду домой? — спросил Велло и взглянул на Кахро, стараясь по выражению его лица понять, в чем дело. Тут ему вспомнилась тревога Малле: кто знает, что может приключиться в лесу, одному бродить там не стоит, — и он рассмеялся. Хорошо, он скоро отправится домой. Но чего ради еще ходить по этим следам?
— Человек на ходу иной раз и обронит что-нибудь, — ответил Кахро.
— Не подобает мне возвращаться домой с пустыми руками: ни дичи у меня за плечом, ни зверя, — заметил старейшина.
— Бывает, что ни птица, ни зверь близко к себе не подпускают. Дух отпугивает их. Иной же раз их хоть рукой бери, а тебе и невдомек протянуть руку, ходишь, как во сне... Забирай моих птиц...
Но Велло отказался взять у Кахро его добычу и сказал, что пройдет еще с полмили вдоль русла ручья, а затем лесом вернется домой.
Ручей, проложивший себе дорогу через леса, лощины, заросли и луга, каждой весной снова начисто размывал свое ложе. Он безжалостно вырывал молодые ельнички и редкие осиновые кустарники, росшие слишком близко от берегов, и быстрое течение уносило их невесть куда. Только цепкий ивняк кое-где висел над водой, глубоко уйдя корнями в сырую почву. Летом воды здесь утихомиривались и медленно текли меж узких пойм, унося на своей поверхности опавший листок или сухую ветку.
Теперь эти тихие воды лежали под ледяным покровом, а он, в свою очередь, был застлан таким мягким и пушистым ковром, какой не сумела бы выткать даже сестра Малле со своими служанками.
Велло не хотелось выбираться из русла ручья. Оно делало едва заметные повороты, то исчезало за деревьями, то вновь появлялось. Впереди к самым берегам подступал мрачный ельник.Велло в раздумье шел меж двух темно-зеленых стен, когда со стороны селения до него донесся лай собак. Кахро со своими псами был в другой стороне... Вскоре Велло услышал и мужские голоса; они раздавались справа, оттуда, где было селение.
Он уже решил выбраться из русла и свернуть в ельник, как вдруг из лесу выскочили собаки и кинулись к нему, тихонько науськиваемые кем-то.
Они бросились бы на него, не подними он угрожающе копье. Окружив его, они лаяли, прыгали и лязгали зубами. Велло узнал их — то были псы Рахи.
Голоса приближались, и вскоре Велло увидел трех мужчин. Рахи — впереди, следом за ним — младший брат и кто-то посторонний. У Рахи в руке было копье, а его брат держал наготове лук и стрелы.
— Вот так забава! — с издевкой проговорил Рахи. — Мои псы чуть было не загрызли старейшину вместо кабана!
На Рахи была глубоко надвинутая на голову желтая, дубленой кожи, опушенная серым зайцем шапка, какой здесь никто не носил, и такого же цвета полушубок, опоясанный кушаком с бронзовыми украшениями; сбоку за кушак были заткнуты длинный кривой меч и топор. Рахи не раз похвалялся, что отобрал этот меч у какого-то морского разбойника.
Рыжеголовый и не думал утихомиривать псов.
— Поглядим на эту забаву, — сказал он своим спутникам.
Велло зашагал дальше; псы бежали теперь сзади, пытались схватить его за ноги. Он кинул в одного копье, но не попал. Рахи и его спутники злорадно расхохотались.
— Отзовите псов! — приказал Велло дрожащим от гнева голосом.
— Хо-хо-хо! — смеялся Рахи. — Он трусит!
Сделав еще несколько шагов, Велло почувствовал, что пес потянул его за одежду. Тогда он резко повернулся и метнул копье в пса, который был поближе. Пес взвыл, подскочил несколько раз и упал на бок. Остальные со злобным визгом разбежались.
Рахи, сыпя проклятия, направился к Велло и поднял копье, но тот взглядом принудил его остановиться.
— Что здесь такое? — раздался позади голос Кахро, и его псы, урча, выскочили вперед. Слуга с поднятым для броска топором торопливо выходил из-за елей.
— Да ничего, — ответил Велло. — Здесь со сворой собак охотятся на людей.
Не глядя по сторонам, он зашагал по руслу ручья к востоку. За его спиной еще некоторое время раздавался лай собак и неслись проклятия.
— И все это происходит с нами в нашем же лесу! — спустя некоторое время угрожающе произнес Велло, а затем шутливо кинул Кахро: — Ты охотишься на птиц с топором за поясом!
— А у тебя меч и копья, — ответил слуга.
— Пока Рыжеголовый со своей бандой разгуливает здесь, из дому иначе не выйти, — молвил Велло.
Еще в тот же день Кахро снова отправился в лес и вернулся лишь к вечеру, когда начались очередные хлопоты по хозяйству. По его лицу старейшина понял: пройдя по следам воров, утащивших силки, он ничего не нашел.
За ночь снега не выпало, и поэтому ревностный слуга на следующее утро снова ушел в лес; под вечер двор огласился шумом и криками. Собравшиеся там слуги и служанки слушали рассказ Кахро. Потом он зашел к старейшине; в руках у него при свете горящей лучины поблескивало сломанное копье с железным наконечником.
— Вот, нашел, — со скрытым торжеством сказал он. — В снегу, на том самом месте, где стояли силки. Двое слуг ходили вместе со мной.
Велло обрадовался этой вести, но ничего не сказал.
— На древке насечка, а наконечник, возможно, распознает кузнец.
— Чья насечка, не знаешь?
