— Один слуга говорит, что Рыжеголового, — ответил Кахро и так широко улыбнулся от охватившего его чувства злорадства, что прищуренные глаза его превратились в узенькие щелочки.
— Сразу же поди к кузнецу! — распорядился старейшина.
Он поднялся с лавки и стал быстро ходить по комнате, приказав служанке, следившей за лучиной, выйти, — ему хотелось побыть одному."Теперь он у меня в руках", — повторял Велло про себя, и пальцы его сжимались в кулаки. Долготерпение отца позволило этому Рыжеголовому не в меру осмелеть. Но сейчас не отец старейшина, а он, сын! Верно, сын тоже был до сих пор чрезмерно терпелив, но теперь чаша переполнилась!
Кахро вернулся, когда в доме уже ложились спать. Он принес хорошую весть: кузнец узнал наконечник копья, сделанный им для Рахи, — длинный, четырехгранный, конец отточен как у иглы. Кузнец распознал и насечку на древке копья: две стрелы на луке — метка Рахи.
Велло тотчас же послал за Киуром и велел всем своим слугам, без исключения, одеться и заткнуть за пояс мечи.
Еще не наступила полночь, когда двадцать человек, тихо шурша ногами по талому снегу, в полном молчании двинулись к дому Рахи.
Велло шел впереди. Ему не подобало оставаться дома. Еще подумают, будто он боится этого жестокого Рыжеголового и тех, кто заодно с ним. Он взял с собой и Киура, чтобы потом никто не роптал — дескать, старейшина несправедливо обошелся с Рахи.
Но на сердце была горечь — ловить по ночам воров! И это высокая обязанность старейшины!..
Он шел так быстро, что Кахро и Киур едва поспевали за ним. Все же они старались держаться поближе к старейшине, а когда подходили к дому Рыжеголового, Кахро едва слышно сказал:
— Дай-ка я пройду вперед... Собаки ...
В нескольких десятках шагов от дороги, у леса, за молодыми деревьями темнели строения. Двор был обнесен изгородью, на месте ворот зияла дыра.
Кахро, крадучись, шел впереди. Вскоре навстречу ему, рыча, выбежали собаки. Кахро кинул им хлеба и сказал что-то ласковым голосом. Псы умолкли.
Велло быстро подошел к двери дома, следом за ним — Кахро и Киур.
Изнутри несся веселый гам, смех.
Велло потянул дверь — она была заперта. Тогда он сильно рванул — дверь поддалась и распахнулась.
На шкурах, устилавших пол, лежали пять-шестъ человек; посредине — блюда с едой и кувшины с питьем; служанка в сторонке держала в руках зажженную лучину. Рядом, без дела, стояла другая служанка с всклокоченными волосами.
Увидев старейшину и нескольких вооруженных людей, все в испуге приподнялись, кто-то шмыгнул через смежную дверь в другую комнату.
Первым пришел в себя Рахи; он попытался презрительно рассмеяться, но ему это не удалось, и тогда он глумливо промолвил:
— Явились, незваные ... Здесь такое не терпят. У вас еще есть время убраться, пока я не взял меч.
— Уйдем, когда разберемся, — резко ответил Велло.
— И где были эти псы! — проворчал себе под нос младший брат Рахи.
Одна из служанок быстро убрала кувшины и блюда и вышла в соседнюю комнату. Другая осталась стоять у двери с лучиной в руках.
Рахи встал, его примеру последовали и те, кто пировал с ним.
— Какое дело привело сюда почтенного старейшину в такой поздний час? — спросил он, дрожа от злости.
Велло взглянул на своих спутников.
Вперед вышел Отть, держа на ладони обе половинки сломанного копья.
— Чьи это?.. Твои?.. — резко спросил он. — Мы принесли их тебе.
— Такой оравой?.. Ночью?.. Так спешно?.. — бросил с иронией Рахи.
Его сообщники, чтоб поддержать хозяина, скривили в улыбке губы.
— Это ведь твой знак на древке копья? — продолжал Отть.
Киур сделал шаг вперед и в сердцах крикнул:
— Хватит дурака валять!.. Это обломки твоего копья! Их нашли на снегу, там, откуда ты утащил силки старейшины вместе с добычей... Ты вор!
Подбородок Рахи начал дрожать. Он долго и в упор смотрел на Киура, словно хотел проглотить его, затем внезапно заорал:
— За мечи!
Рахи, а за ним и его приспешники схватили со стены мечи. И не ожидая приказа с той или другой стороны, мужчины скрестили оружие.
У Велло было меньше людей, и им пришлось бы туго, не поспеши со двора на помощь трое слуг. После боя, который продолжался не так уж долго, Велло крикнул:
— Бросайте мечи!
Рахи кинул свой меч на пол.
Одного из слуг Велло тяжело ранили, и он лежал на полу; двое приспешников Рахи валялись на лавке. Киур держался за левую руку, а Отть правой рукой зажимал бок.
Велло приказал двум своим воинам унести тяжелораненого, оставил несколько человек сторожить сообщников Рахи и, захватив Рыжеголового с собой, отправился вместе со своими слугами искать силки. В соседней комнате не обнаружили ничего. Пошли в амбар и перевернули там все вверх дном. В глубине закрома лежали силки; Отть подтвердил, что они принадлежат старейшине.
— Такие узлы делаю только я, а две перекрещивающиеся стрелы — это метка старейшины Мягисте! — победоносно воскликнул старый слуга.
Рахи молчал и только сердито сопел.
— Где ты их взял? Чьи они? — спросил Киур, держа в руках силки.
Рахи зло фыркнул, но продолжал молчать.
— Через три дня, в полдень, предстанешь перед старейшиной! — распорядился Велло, повернулся и вышел.
