Велло любил ходить в лес с Кахро. Этот подвижный парень с луком через плечо и пучком стрел исчезал неизвестно куда — не слыхать его, не видать. Но стоило только свистнуть, и он оказывался тут как тут. То ли потому, что Кахро умел колдовать, то ли потому, что был ловок и обладал острым глазом, но он всегда возвращался домой со связкой белок на плече, с глухарем или тетеревом, подвешенным за ногу к поясу, а иной раз и взвалив на спину зверя покрупнее — зайца, лисицу, выдру или барсука. Он не хвастался этим, а только радостно улыбался; он вообще говорил мало.
За строениями, под откосом, начинался вековой ельник. Некоторые большие деревья Велло знал по стволам: на коре их он, да и многие до него, сделала отметины. Он знал каждую прогалину, знал, где кормятся тетерева, куда на ночь слетаются глухари, знал лисьи тропы и уголки, где зайцы грызут кору.
Лес становился ниже, среди молодых бледно-зеленых елей попадались теперь белоствольные, перехваченные поперечными поясками, тоненькие березки с голыми сучками, похожими на прутики.Здесь, в молодом лесу, где летом бывало сыро, Велло обнаружил на мягком снегу следы. Он наклонился, разглядывая их, измерил глазом расстояние между ними — тут протрусила лисица, оставив на рыхлом снегу едва заметный след пушистого" хвоста. Покружилась, полежала под кустом, в сомнении побродила, посидела, а затем, задрав хвост, галопом помчалась прочь — то ли учуяв добычу, то ли почувствовав приближение волка.
Некоторое время Велло шел по следам на запад, но затем остановился, подумал и повернул назад. Сегодня эта пышнохвостая не заманит его. Иное дело, если б следы вели на восток, к Лемби.
Ах, эта девушка давно уже завладела его сердцем, но разум настаивает на другом. Он все же посватается к дочери богатого старейшины Алисте и приведет домой прекрасную светловолосую девушку; она высоко держит голову и ступает так гордо, что не замечает вокруг себя людей. Тем более люди замечают ее! Да, он женится на дочери старейшины Алисте и возьмет в приданое за ней десяток коней и полсотни быков и коров. Тесть подарит ему и меч с бронзовой рукоятью, бронзовый щит, связку копий и другое оружие. А если из-за Койвы под водительством рыцарей на них двинутся крещеные латгалы или ливы, тесть не откажется выслать на помощь свою дружину. А когда-нибудь и он, Велло, станет старейшиной Алисте. Сбудется давнишняя мечта отца: собрать воедино все дружины Сакалы и, кликнув на помощь воинов из Соонтаганы, Уганди, Йыэтагузе, Мыху и Лехолы, выйти к реке Вяйне, переправиться через нее и заставить всех крещеных и даже рыцарей обменяться копьями, чтоб мир длился из века в век, чтобы каждый мог спокойно растить стада и собирать урожай с полей, чтобы прекратились наконец эти постоянные разбойничьи набеги. А то карауль здесь, на самой границе, каждую ночь, да и день, с опаской поглядывая на дорогу, — не мчится ли с копьями наперевес отряд разбойников, алчущих убийств и наживы!
Сколько раз отец в сопровождении Оття или кого-нибудь из воинов, а бывало и с Велло, ходил на север убеждать старейшин стать во главе дружины, в которую он соберет всех до единого мужчин из своих селений — пусть это будет последний военный поход! Но все напрасно! И когда в конце концов, очертя голову, двинулись большим войском на Беверину, у людей, привыкших хватать добычу, не достало пылу взять это пустячное укрепление.
Велло дошел до того места, откуда через молодой лес, извиваясь и петляя, шла белая широкая тропа — русло ручья, покрытое льдом и снегом. Он остановился и чуть было не пошел меж низких берегов к востоку, куда его неудержимо влекло. Но поборол свою слабость и зашагал прямо на север, туда, где вверх по пологому склону поднимался густой кустарник. Вскоре орешник стал таким густым, что Велло пришлось руками расчищать дорогу. Он остановился и усмехнулся своему упрямству. Кто-то кашлянул позади него. Обернувшись, Велло увидел Кахро — тот брел по ложбине, образованной ручьем, и хотел, видимо, обратить на себя внимание хозяина. Вероятно, есть что сказать.
Велло крикнул разок "хей" и стал продираться сквозь молодой кустарник назад, к ручью.
— В чем дело, Кахро? — спросил он, приблизившись.
На груди парня висел пестрокрылый глухарь, его головка свесилась вниз, шея вытянулась, клюв был приоткрыт. Из клюва на белый снег медленно капала алая кровь. За спиной болталась другая птица. Ноги обеих птиц были связаны на плече у Кахро ивовым прутиком.
— Кто-то унес наши силки, — сказал Кахро и криво усмехнулся, обнажив два ряда мелких зубов. — Лисица попалась в них лапой. По следу видно, что лисица.
— Что ж, тот, кто унес, вероятно, оставил и следы! — ответил Велло.
— Их было трое. Следы идут от селения, петляют по лесу и снова ведут в селение, — виновато сказал парень.
Разумеется, Рахи со своими людьми, подумал Велло, но чтоб утешить Кахро, заметил:— В другой раз останемся сторожить на ночь... Хоть на десять ночей!..
— Когда старейшина пойдет домой, я поброжу еще по следам этой тройки, — просительно сказал парень.
