Услышав это, Велло вскипел. О, будь у него люди, он предпринял бы карательный поход против Сакалы, изгнал бы оттуда всех старейшин, этих трусливых, беспомощных, жадных, скаредных людей, и заменил бы их теми, кто достоин называться мужчинами.
Серые сумерки, окутавшие Сакалу, как яркий луч пронизала весть о старейшине Лехолы — Лембиту. Во время набега латгалов он был в Виру и Рявале. Он ездил туда, чтобы предупредить тамошних старейшин об опасности, которая, подобно грозовой туче, надвигалась со стороны Вяйны. Услышав о вторжении кровожадных и алчных до добычи врагов, он спешно вернулся домой и стал собирать дружину. Однако гонцы сакаласких старейшин уже отправились заключать мир.
"Что ж, пусть через год, вместе с Лембиту!" — утешал себя Велло. Он обойдет тогда все земли за рекой Юмерой и Койвой, будет ходить из селения в селение и из города в город — уж где-нибудь он настигнет Рыжеголового. И тогда посмотрим, защитит ли его христианский бог!
Но об этом он пока не решался говорить ни с Ассо, ни с Оттем.
Отть был мрачен и порой зло покрикивал на слуг и женщин. Невзирая на боль в бедре, он сновал по двору и по дороге, нигде не присаживаясь и ни с кем подолгу не разговаривая.
— Здесь жизни не будет! — с горечью сказал он как-то, обращаясь больше к себе, чем к Велло. — Надо бы податься со всем народом куда-нибудь в другое место. За топи и болота, подальше на север, за море!
— Там, сам знаешь, финны, — ответил Велло. — Там нам не хватит места.
— Еще дальше на север, — заметил Отть.
— Там живут карлики, у них песья морда и четыре глаза — ни один человек там жить не может! — припугнул его Велло, однако спросил у подошедшего Кахро, не слышал ли он о людях с песьей мордой.
— Моя мать даже видела их, — ответил Кахро. — Зимой они иной раз проносились по снегу в Уганди и Вайгу.
— Нет, здесь жить невозможно, — не унимался Отть. — Латгал обнаглел, потому что за спиной у него рыцари и бог патеров. Захочешь наказать его — на тебя пойдет рыцарь. А с ним нелегко драться!
Поздними вечерами Велло не лежалось в бане, и он уходил в священную рощу. Сидя под старыми деревьями на снежном холмике, он слушал таинственные голоса ночи. Небо было бездонно черным, и звезды сияли на нем подобно золотым песчинкам. Иные сверкали ярко, и Велло казалось, будто лучи, тянущиеся от этих звезд, хотят поведать ему тайну.
Велло отыскал на небе Полярную звезду и стал глядеть на нее. Ведь сказал же старый мудрец отцу: надо держаться за то, что никогда не сдвинется с места.
Мудрец говорил также, будто и в человеке есть нечто такое, что всегда остается неизменным, и за это надо держаться.
На пути в рощу Велло иногда встречал Вайке, и тогда они бродили вдвоем, говоря о Лемби. Они строили предположения, где она и что с ней, и на какую звезду она сейчас смотрит.
— Почему я не так красива! — вздохнув, сказала как-то Вайке. — Кто знает, может, Рыжеголовый оставил бы тогда Лемби в покое и взял меня.
— И ты думаешь, я отдал бы тебя ему?! — гневно воскликнул Велло. — Пусть ищет для себя жену в стране, где живут люди с песьей мордой, или среди девушек, испорченных рыцарями.
Но тут же миролюбиво добавил:
— Я своей горячностью разгневал богов. Возьми самое лучшее из того, что мы добыли в лесу, Вайке, и повесь на ветку священного дерева. Не скупись!
И Вайке пообещала ему сделать это.
К следующему полнолунию на опушке леса уже стоял ряд плоских и островерхих шалашей. Хозяева построили вместо домов по нескольку таких шалашей; изнутри и снаружи покрыли их еловыми ветками, а для очагов отрыли на пожарищах камни.
На месте старого дома Велло выросли три шалаша: один — для старейшины, второй — для Малле и Вайке и третий — для Оття и Кахро. Пониже, у самого леса, поставили еще ряд шалашей для слуг. Даже для лошади и коровы — корову дал Ассо — построили шалаш.
Зерно, которое сохранилось у Ассо, разделили между жителями семи селений. Однажды ночью, когда шел снег и заметало следы, старейшина с помощью Оття и Кахро разрыл яму, где было спрятано добро, и стал пригоршнями вынимать из ящика звенящие украшения и деньги; он вынул немало, и все же их осталось там еще достаточно.
Утром старейшина приказал запрячь в сани лошадей Ассо, позвал Оття и велел ему вместе со слугами ехать за зерном.
Пусть поедут в северную Сакалу, а коли не добудут там, то еще дальше — в Лехолу или в Нурме- кунде, куда не ходили грабить латгалы. Пусть отправляются туда и хоть за дорогую цену, но привезут жителям Мягисте зерно на пропитание и семена. И пусть все видят: Мягисте хоть и маленький кихельконд, к тому же и начисто ограбленный, но в состоянии купить зерно у тех, кого враг не тронул. Мягисте не подачки просит, а покупает.
— Уж мы-то знаем, как разговаривать с ними! — усмехнулся Отть, усаживаясь в сани и понукая коня.
Даже Велло про себя усмехнулся: уж этот слуга сумеет повести торг со старейшиной Алисте и разжечь серебром страсти у зажиточных старейшин Сакалы. Недаром на берегу Вяйны он имел дело с латгалами и рыцарями.
