- Вот вам напевают песенки про Краков, - говорил Бовдей, - но вы увидите этот Краков тогда, когда укусите себя за локоть. Вас просто, извините, водят за нос, чтобы удержать при себе - вы для них нужный человек. А вот вы лучше послушайте меня, вашего не совсем близкого земляка. Здесь, в Вильне, на Новом Свете, это за железной дорогой, есть обер-кондуктор. Человек он ловкий, собирает дань с "зайцев". У него есть хороший домик, приобретенный за деньги, заработанные на "зайцах", огород, домовитая жена и два сына, которых нужно подготовить к поступлению в гимназию. Я могу закинуть слово за вас, потому что вы, мне кажется, хороший учитель и будете иметь хороший заработок. И если вам суждено милостью Лисковских поехать в Краков, - иронически заметил Бовдей, - то у вас будут деньги на дорогу. Согласны?
Бовдей лукаво глянул на Лобановича, а Лобанович подумал: "На свете поживешь - и Бовдея другом назовешь".
XXIII
С запиской от Бовдея пошел Лобанович на Новый Свет, где преимущественно жили железнодорожники, искать того ловкого обер-кондуктора, который жил на деньги от провоза безбилетных пассажиров, или "зайцев", как тогда их называли. Обер-кондуктор Эдуард Рымашевский собирался в очередной рейс по Полесской железной дороге. Это был человек лет сорока, деликатный и обходительный. Ничто в нем не бросалось в глаза, все было в меру и на своем месте. Он прочитал записку и внимательно взглянул на Лобановича.
- Вы знакомы с паном Бовдеем? - спросил обер-кондуктор, чтобы начать разговор.
- Он почти земляк мой, но познакомился я с ним здесь, в Вильне.
- Вы были учителем в школе? - продолжал расспрашивать Рымашевский.
- Был, но сейчас уволен.
- Не буду спрашивать, за что вас уволили. Мне важно, чтобы у моих детей был хороший учитель.
Обер-кондуктор позвал сыновей - Эдика и Юзефа.
- Вот вам директор, а вы слушайтесь и учитесь старательно, - сказал он. - Особенно ты, Эдик.
Мальчики взглянули на "директора" и тотчас же опустили глазки в землю. Они производили впечатление воспитанных и дисциплинированных мальчиков. Эдику было девять лет, а Юзеф на год моложе.
- Если с вашей стороны препятствий не будет, я прошу начать обучение сегодня же, - обратился обер-кондуктор к Лобановичу. - Время занятий определите сами, как вам удобнее. - А затем он снова глянул на сыновей. Учитесь, детки, слушайтесь пана директора. А с вами, пане директор, мы поладим. Я буду платить вам пятнадцать рублей в месяц, а там будет видно. Сейчас я отправлюсь в свою дорогу.
Он пожал руку Лобановичу, поцеловал сыновей и, взяв дорожный чемоданчик, направился в кухню проститься с женой и сказать ей несколько слов. Во время разговора мужа с "директором" она в комнату не заходила.
Лобанович тем временем присматривался к своим ученикам. Они показались ему симпатичными мальчиками.
- Так что же, орлята мои, будем учиться? - спросил он.
Мальчики молчали, а затем Юзеф тихо проговорил:
- Будем!
Он несмело взглянул на учителя. Так же взглянул на него и Эдик, и это означало, что он согласен с братом.
- А где мы будем заниматься? - обратился к ним Лобанович.
В эту минуту вошла хозяйка. Еще с порога она приветливо поздоровалась, неся на пухлых губах приятную улыбку, свойственную только женщинам. Лобанович встал, поклонился.
- Мы вот здесь договариваемся, где заниматься, - сказал Лобанович, подойдя к хозяйке.
Мальвина Казимировна ласково взглянула на своих мальчиков. Ей понравилось, что учитель договаривается с сыновьями, которых она очень любила.
- Если пан директор не имеет ничего против, можно заниматься и в этой комнате, - любезно заметила обер-кондукторша, преданная мать своих детей, хорошая мужняя жена и заботливая хозяйка.
- Лучшей комнаты для занятий и не нужно, - согласился Лобанович.
Действительно, комната была светлая, чистая, просторная и уютная.
- С вашего разрешения мы и приступим к занятиям.
- Пожалуйста! - Хозяйка одобрительно кивнула головой и с той же доброй улыбкой вышла из комнаты.
Лобанович приказал мальчикам принести книги, тетради, какие у них есть, и все, что необходимо для занятий.
Для начала хоть в общих чертах нужно было ознакомиться с учениками, с тем, как они подготовлены.
- Вот, Эдик, - обратился Лобанович к старшему ученику, - скажи, до скольких ты можешь считать?
- До тысячи и больше, - уверенно ответил Эдик.
- Хорошо. Вот ты насчитал, скажем, пятьсот девяносто восемь. Как ты будешь считать дальше?
- Пятьсот девяносто девять, шестьсот...
- Молодец, Эдик! А теперь попробуй считать пятерками. Пять прибавить еще пять...
- Десять, пятнадцать, двадцать.
Выяснилось, что Эдик может считать пятерками и десятками. Юзеф, хотя его учитель не спрашивал, также отвечал вместе с Эдиком, порой опережал его. Больше часа беседовал Лобанович с мальчиками. Они оказались способными к учению, умели считать и читать, могли написать отдельные слова и простенькие фразы.
Учитель и ученики не замечали, как быстро летело время. В дверях снова показалась Мальвина Казимировна. Она несла на подносике стакан кофе, а на тарелочке несколько пирожков с мясом, толстеньких, пухленьких, еще горячих.
