— И прийти без подарка? — голос Владимира звучал спокойно, даже безэмоционально. — Я считаю, что было бы несправедливо лишать её права стать частью нашего клана. Твоей дочери оказана великая честь, и ты должна быть благодарна за это, — величественным тоном закончил он.
— Но почему тайно? Никого не предупредив?
— А что, я должен был устраивать шоу из того, что хочу подарить подарок? — на этот раз он выказал удивление.
В этот момент девушки за его спиной зашушукались, но Владимир, не поворачиваясь, поднял руку, и они тут же замолчали.
— Но это не простой подарок, — голос Ренаты дрожал и вот-вот должен был перейти на крик. — И мы с Тони должны были присутствовать. Это всё-таки наша дочь.
— Рената, что за условности? Может, нам нужно было собрать всю вашу родню? — теперь в его голосе звучал металл.
— А почему так рано? Ей всего лишь восемнадцать!
— Ну, знаешь ли, молодежь стала такая прыткая, за ней не угонишься, если не поторопишься. Или я не прав? — Владимир многозначительно посмотрел на неё.
Рената не нашлась, что ему ответить, и опустила глаза.
— Тебе не понравился подарок? — Владимир перевёл взгляд на Николь.
— Понравился, — ответила она. — Но я никак не могу понять: почему вокруг него такая шумиха?
— Рената тебе всё расскажет. Теперь это дело времени, — надменным тоном произнёс он.
— Не надо говорить о моей дочери в таком тоне, — голос Ренаты дрожал, она еле себя сдерживала.
— Ну, извини, если я что-то не то сказал, — Владимир был спокоен. — Не провожай нас, мы найдём дорогу.
Николь не могла оторвать взгляда от удаляющейся компании, пока они не скрылись в сумерках. Она хотела узнать у мамы, что всё это значило, но её уже след простыл. Как и Стеф.
Николь направилась к дому, чтобы убрать злополучный медальон с глаз. Но приглушённые голоса за ограждением из вьющихся роз заставили её остановиться. Она свернула с дорожки и услышала срывающийся от волнения голос мамы. Николь подошла поближе и слегка раздвинула ветви.
— Как он мог? Ей ведь всего восемнадцать. Это вообще против правил, — Рената была в отчаянии и ходила взад-вперёд.
— Ты же знаешь, что они сами устанавливают правила. И для нас они сейчас такие,
— успокаивал её Тони.
— Но она ещё молода для этого ритуала.
— Успокойся, никто ведь не установил сроки?
— Нет, разговора об этом не было.
— Значит, у нас в запасе ещё четыре года.
— А что потом? — голос Ренаты звучал обречённо. Она присела на скамейку. — Ей придётся сделать выбор. И он им может не понравиться.
— Но ведь заставить её не могут, — Тони сел рядом с ней. — Подождём, что будет дальше. Может, все утрясётся. Встретятся, понравятся друг другу, влюбятся и будут жить долго и счастливо.
— Хорошо бы, если так, — упавшим голосом произнесла Рената.
— Сейчас меня больше волнует, что ей дали выбрать из чистокровных, — Тони задумчиво глядел в глубину сада. — Они что-то задумали. Но нам, конечно же, никто ничего не скажет. Рената, нам нужно быть предельно осторожными. Не надо их злить.
— Вот и я о том же. Что же нам, дорогой, теперь делать? — Рената положила голову ему на плечо.
— Во-первых, не расстраиваться, — Тони обнял жену. — И надо поговорить с Николь.
— Бедная девочка, — Рената поднялась со скамейки. — Сколько всего на неё обрушилось за последнее время.
— Ну, не такая уж она и бедная, — улыбнулся Тони. — Кажется мне, что она нас ещё очень сильно удивит. Пойдём к гостям, — он взял Ренату за руку. — Сегодня у нас праздник, а думать будем завтра.
Николь дождалась, когда родители скроются в темноте, и вышла из своего укрытия.
«Да что же такое происходит? — недоумевала она, направляясь к дому. — Мама напугана, отец в сомнениях, а я вообще ничего не понимаю. Надо поговорить со Стеф. Может, она что-нибудь мне объяснит».
Поднявшись в свою комнату, Николь бросила медальон в шкатулку. Этот подарок, так расстроивший её маму, нравился ей теперь уже меньше.
Распахнув окно, она вдохнула запах вечера. Сколько всего в нём было: оттенки трав и цветов, звуки пролетающих мимо насекомых и даже мелких грызунов, пробегающих в траве. И море других запахов и звуков, несущих в себе неизведанные тайны. Теперь она ощущала всё это намного острее и ярче.
Шум праздника и призывно звучащая музыка заставили её забыть обо всех переживаниях и сомнениях. Николь почувствовала непреодолимое желание присоединиться к этому веселью. Она поправила макияж и наклонилась к зеркалу.
Цветные линзы сделали своё дело. Краснота белков была почти незаметна, если не приглядываться. Удовлетворённая, она вышла из комнаты.
Внизу, в гостиной, раздавался возбужденный голос Ренаты. Николь спустилась вниз на несколько ступенек и присела, скрывшись за перилами.
— Моему возмущению нет предела, так с нами обойтись! Мы ведь никогда не давали повода для недоверия.
— Рената, всё логично, — голос Стеф звучал спокойно и рассудительно. — Они не хотят, чтобы повторилась твоя с Тони история. Ты же понимаешь, как хочется старейшинам держать всех под контролем, чтобы никто не посмел идти против их правил.
