— Да что тебе далась эта семья? — удивлённо произнёс Владимир и отпил из большого стеклянного кубка. На верхней губе осталась маленькая красная капля. — За всё время они ни разу не дали повода усомниться в честности соблюдения условий соглашения. Пора уже и ослабить контроль.
Они с Шенноном сидели за шахматным столом и только что разыграли партию. Как всегда, это была ничья. Особенности каждого не давали возможности другому сопернику отпраздновать победу. Но их это не смущало. Был важен сам процесс игры, а не победа.
— Я так не думаю, — твёрдо произнес Шеннон. — Эта семья вызывает тревогу и требует дальнейшего наблюдения. Тем более, что у них дочь на рубеже.
— Ну не знаю, — Владимир вертел в руках пустой кубок. — Они выполнили условия договора, за ними пристально наблюдали восемнадцать лет, ритуал проведён. Мне кажется, нет повода сомневаться, что они выполнят всё в соответствии с нашими правилами. А может, ты беспокоишься из-за своего сына? Он ведь тоже в числе претендентов на руку этой девочки.
— Дело совсем не в этом, — Шеннон встал и нервно заходил по комнате.
— А в чём? — удивился Владимир. — Я чего-то не знаю?
«Конечно, не знаешь. Тебе и не нужно знать», — подумал Шеннон, но сказал совсем Другое:
— Просто нам до сих пор не известно, куда повернёт её сущность. И не станет ли это угрозой всем нам.
Владимир некоторое время в задумчивости гладил подбородок, а потом пристально глядя на него, подтвердил:
— Да, тут ты прав. Нам ничего не известно.
— А вдруг стая начнёт перетягивать её на свою сторону? — уже более напористо произнёс Шеннон. — А мы в неведении. И что нам тогда делать?
— Но почему ты думаешь, что их старейшины сейчас нарушат соглашение? Ведь столько лет они не предпринимали попыток сблизиться с этой семьей. Да и Тони не был замечен в чём-то подобном. И потом, соглашение было заключено до восемнадцатилетия. И как мы будем объясняться, что оставляем наблюдение? Могут пойти разговоры: почему мы так долго держим наставника в одной семье?
— Ничего не долго, девочка только прошла рубеж. Я считаю, что рано оставлять их без присмотра, — настаивал Шеннон, усаживаясь в кресло напротив. — В последнем отчёте Стефани писала, что проявления начались.
— Да, я его читал, — Владимир подлил из графина себе в кубок и вопросительно посмотрел на Шеннона, предлагая ему напиток. Тот отрицательно покачал головой.
— Но там, по отчёту наставницы, все проявления в основном с нашей стороны, и лишь кое-что — от папочки.
— Но это сейчас, — Шеннон понизил голос. — А потом? Мы можем ничего и не узнать.
— Но при ней наш наставник, — Владимир многозначительно посмотрел на Шеннона.
— И у неё договор на сопровождение.
— Да, но Стефани в своё время тоже была замечена в связях со стаей.
— Что ты этим хочешь сказать? — насторожился Владимир. — Ты ей не доверяешь?
— Нет, дело не в этом, — Шеннон поджал губы. — Просто всё ли мы знаем? Надо обязать Стефани присылать отчёты чаще и подробнее, а лучше — привозить их лично, чтобы мы могли задать ей интересующие нас вопросы.
— Ты же понимаешь, что для этого у меня должен быть весьма весомый предлог? Шеннон понял, что битва выиграна и произнёс:
— А никакого предлога не надо. Насколько я знаю, контракт на сопровождение Николь заключён на четыре года. Так что мы можем попросить Стефани время от времени информировать нас о состоянии дел. Я думаю, она нам не откажет.
— Хорошо, — Владимир встал с кресла, давая понять, что разговор окончен. — Скажи Герману, чтобы пригласил ко мне Стефани.
Шеннон встал с кресла и, улыбаясь, направился к выходу.
— Шеннон, — окликнул его Владимир уже в дверях. — Скажи, а не связан ли твой интерес с той историей с Габриель? Не коришь ли ты себя за столь скоропалительно принятое тогда решение?
— Нет, — Шеннон прищурил глаза: — Я об этом вообще не думал. До встречи, — и вышел за дверь.
«Думал, думал, — отметил про себя Владимир, глядя на закрывшуюся дверь. — Что- то ты темнишь, мой старый друг. Уж слишком рьяно взялся ты за эту семейку».
Решив посмотреть, что происходит сейчас в жизни Николь, он представил её и удовлетворённо улыбнулся, услышав молодой радостный голос.
Владимир совсем недавно начал слушать Николь. Это произошло случайно. Получив приглашение на её восемнадцатилетие, он попросил Германа принести фото девушки. Взяв его в руки, он почувствовал, как по рукам пробежали змейки. А взглянув на её изображение, почувствовал такую энергетику, что невольно выронил фото из рук.
Простояв несколько минут в оцепенении, он подобрал снимок с пола. Не решившись снова на него взглянуть, положил в ящик стола и в задумчивости уселся в кресло. Если на него так воздействует всего лишь её изображение, то, что будет при личном знакомстве?
На день рождения Николь он отправился с некоторым опасением, так и не найдя объяснения случаю с фото. А когда там, в беседке, он протянул ей шкатулку с медальонами и случайно коснулся её руки, то почувствовал энергетический разряд, а с ним пришла и масса видений, её видений. Он не показал вида, что растерян от произошедшего, и поспешил ретироваться.
