— Нет, я под впечатлением.
— Заметно. Ты опять весь вечер провела с Богданом.
— А ты с Алексом? — Николь хитро улыбнулась.
— Нет, не с Алексом. И давай не будем об этом.
— А я так надеялась, — Николь разочарованно посмотрела на неё.
— Что даже пробовала поставить меня на прослушку? — она усмехнулась. — Что, головка уже не болит?
— Так это твоя работа? — возмутилась Николь — Мне чуть голову не разорвало.
— А я тебя предупреждала, — Стеф присела рядом. — Николь, я тоже многое умею. Как, ты думаешь, я предотвращала твоё ребячество и подростковые выходки? Но я никогда не лезла дальше, чем это было необходимо. Вот и ты не лезь.
— Да я просто… — начала оправдываться Николь.
— Я знаю, — вздохнула Стеф. — Но всё равно — не лезь.
Николь согласно кивнула. Ей хотелось о многом расспросить Стеф, но чувство вины не давало ей возможности задать мучившие её вопросы. Как будто почувствовав её состояние, Стеф снисходительно улыбнулась:
— Ладно, проехали, лучше скажи, тебе что-нибудь удалось услышать из нашего разговора?
— Только обрывки твоих слов, — разочаровано произнесла Николь, — а что говорил Алекс, я вообще не слышала.
— Всё так и есть, — подтвердила Стеф, — когда они рядом, мы вообще ничего не чувствуем и не слышим. Они как будто парализуют все наши способности. А у тебя получилось хоть что-то услышать. Я поражена, — Стеф в задумчивости качала головой.
— Но повторяю, — она подняла указательный палец вверх, — не делай это в одиночку. Я должна быть рядом, когда с тобой что-то происходит. Как-то мне это всё не нравится.
— А что не так? — удивилась Николь.
— Тебе пора понять, что в этом мире есть не только добро и зло, но и кое-что другое, которое никак не определяется. И мы очень не хотим, чтобы ты попала в эти жернова. Тебе может потребоваться помощь, а может быть, даже и защита.
— Защита? — удивилась Николь и растерянно продолжила: — Ладно, я ничего не поняла, но обещаю больше этого не делать.
— Вот и хорошо, — Стеф кивнула головой.
— А о чём вы говорили с Алексом? Когда ты позвала его танцевать, я просто обалдела.
— Да, было от чего. Я и сама была в таком же состоянии, когда его увидела. Помнишь, я тебе рассказывала про своего парня, Александра?
— Конечно, как забыть эту печальную историю?
— Так Алекс и есть Александр. И он наставник Богдана.
Николь, широко открыв глаза, молча смотрела на неё, не в силах произнести хоть слово, а потом возмущённо произнесла:
— Нет, ну что за манера сокращать свои имена и всё запутывать?! Дан — Богдан, Алекс — Александр. Это у них что, в крови?
— Я тоже то Стеф, то Стефания, то Стефани, — усмехнулась её наставница. — И ты, между прочим, тоже их крови.
— Я не такая, — возмутилась Николь.
— Да, — вздохнула Стеф, — ты не такая. Но от этого не легче.
— А ничего, что мы с ними общаемся? — насторожилась Николь.
— Я не знаю. Хоть между нашими родами уже давно заключено перемирие и есть смешанные браки и даже потомство, — Стеф кивнула в её сторону, — всё очень сложно.
— Вот именно — смешанные браки. До сих пор не понимаю, почему мне, не чистокровной, позволено сделать выбор?
— Да как ты не поймёшь? — Стеф удивлённо развела руками. — Таких, как ты, ещё никогда не было. Ты особенная. И старейшины очень хотят, чтобы ты принадлежала к нашему роду, а не к стае.
— Но я не ценный приз, — возмутилась Николь. — Меня нельзя кому-то присудить.
— Успокойся, никто тебя не присуждает. Ты сама сделала свой выбор, я тебе об этом уже говорила. Тебя приняли в клан, в семью, и это хорошо. Не могут такие, как мы, выживать в одиночку. Это очень трудно.
— Но у меня есть родители!
— А что родители? — печально произнесла Стеф. — Они у меня тоже были. А теперь я одиночка.
— А если я сделаю выбор, который не понравится старейшинам? — Николь подняла на неё глаза. — Что будет тогда?
Она ждала от Стеф ответа, но та молчала.
— Ну, что ты молчишь? Всё будет плохо?
— Я не знаю, что тебе ответить. Но старейшины точно не потерпят второго непослушания в одной семье. Это будет прямой вызов их правилам и традициям.
— И всё же, что тогда?
— Тогда будет война, — Стеф смотрела на неё. — Ты же не думаешь, что мы дадим тебя в обиду и будем сидеть сложа руки?
Эти слова прозвучали, как что-то немыслимое. Николь в ужасе смотрела на наставницу, представив последствия одного из своих предполагаемых решений. Её счастливый мир рушился на глазах.
— Но это самое последнее, что может произойти, — успокоила её Стеф. — У тебя ещё целых три года. И потом, многие пары сходятся, принимая условия игры, а любовь и взаимопонимание приходят потом.
— Но ты ведь не стала играть в эту игру?
— Да, не стала. И теперь обречена на одиночество. Для тебя я такого не хочу, да и твои родители тоже.
— Но я ведь могу пойти в наставники, как ты, или в искатели.
— О-о-о, — усмехнулась Стеф, — последнее точно не для тебя. Всё время быть в пути, в исканиях по заданию старейшин. У тебя другое будущее.
И тут же подумала: «Хотела бы я только знать какое…».
