Наутро они попрощались. Жгло веки, так хотелось плакать. Но усилием воли Настя смогла сохранить глаза сухими. Сергей обнимал ее, почти не прерываясь, всю дорогу к вокзалу. Наспех купил билет, грустно вздыхал. Они молчали.
Я верю, он не хотел отпускать ее. Как не хотел, чтобы она принадлежала кому-либо еще, но и не мог забрать ее с собой. Простой медбрат, с двумя кредитами: да, он жил в Москве, но в мире бедности и выживания. Не такого она, по его мнению, заслуживала.
Напоследок он поцеловал ее губы, мягкие и уже такие родные.
По дороге домой Настя все же не выдержала и заплакала. Возвращаться не хотелось. Она вернула помолвочное кольцо на палец, открыла окно в такси. Солнце уже успело подняться, улицы потихоньку наполнялись людьми.
Глядя на их беззаботные лица, она почти набралась сил жить дальше. Но эта решимость растаяла, стоило ей заметить около ворот Тимура. Его лицо не предвещало ничего хорошего. Настя замерла и вжалась в сидение, ей хотелось только одного – уехать как можно дальше отсюда, хоть бы и на другой конец земного шара. Но ее будущий муж быстро подошел, открыл дверь и почти силой вытянул девушку из машины.
При этом Тимур сдержанно поблагодарил таксиста – вежливость превыше всего, разумеется.
Так же, за руку, они вошли в ворота, прошли через двор и подошли к дому.
Настя дрожала. Перед отъездом она объяснила свое отсутствие воскресным девичником с подругами, но утаила, что узнала о приезде Сергея и помчалась к нему, как только он позвонил, назвав адрес и сказав одно лишь слово – «Приезжай».
На телефоне за ночь скопились десятки пропущенных звонков от Тимура и родителей, но она знала, на что шла, когда ставила беззвучный режим. Насте предстояло еще объясняться с отцом, почему не брала трубку от будущего мужа.
Тимур резко втащил ее в прихожую, а потом швырнул на пол, как мусор. «Лишь бы не спустилась на шум мама»,– подумала в страхе Настя.
– Мне уже на работу пора, – бросил он. – Так что поговорим вечером.
Тимур знал, что она будет ждать его возвращения в страхе, беспокоясь весь день. И это наказание для нее еще хуже, чем если бы он стал выяснять отношения прямо сейчас.
До свадьбы – всего неделя, а она уже провела ночь неизвестно где. И, наверное, напилась, судя по абсолютно безвольному состоянию, в котором вернулась. Эти мысли выбешивали Тимура, выводили из себя. О ее возможной измене он не мог позволить себе даже думать – клокочущая ярость сейчас же поднималась из глубины, затуманивала глаза, заставляла сжимать кулаки. И пусть голова у него самого была неясной после пьяного вечера в моей компании – во всем, он уверен, была виновата лишь Настя.
Девушка так и осталась сидеть на полу, запустив пальцы в волосы, которые еще помнили аромат Сергея. Она не смогла признаться любимому, что прибежала к нему со своего девичника, просто не могла сказать о предстоящей свадьбе с другим. Мысль, что он рад ее видеть, встреча с ним, прикосновения его рук – самое счастливое, что случилось с ней за последние месяцы. Мгновения рядом с ним – самое ценное, что она могла себе позволить. Да, он все равно узнает, но пусть не сегодня, не сейчас.
Как же ей теперь жить? После ярких мгновений любви, после объятий дорогого человека – снова в капкане будней…Невыносимо, бессмысленно и грустно.
Лишь память – ее отдушина, лучший друг и лекарство.
А этот долгий беспросветный день впереди – худший яд.
Я давно мечтала познакомиться с матерью Насти, и однажды такой случай мне представился.
Я знала точно одно – мать Насти была мудрой женщиной. Николетта Васильевна работала преподавательницей в институте долгие годы, обладала грамотной речью и завидной терпеливостью.
Она рано вышла замуж, уже в восемнадцать поклявшись служить мужу и семье, но при этом не растеряла интерес и к собственному делу.
У нее имелись влиятельные друзья в городе, благодарные ученики и бывшие коллеги – ныне успешные и состоятельные покровители.
Когда мы впервые встретились, меня поразило ее лицо. Ясные пытливые глаза, чистая кожа с тонкими красивыми морщинками вокруг глаз, делающими ее только милее и доверительнее. Каждое слово этой женщины казалось давно продуманным и точно рассчитанным.
– А, так вот наша верная подружка! – она крепко обняла меня, отчего я, не привыкшая к подобному вниманию от малознакомых людей, внутренне сжалась. – Проходите скорее на кухню, я решила, там нам будет уютнее.
Я, как запуганный зверек, юркнула за стол, мимоходом заметив рядом с кухней просторную гостиную с высокими белыми потолками, огромным телевизором на одной стене и загадочной красивой картиной с тиграми – на другой.
На полу расстилался пушистый, под натуральную шерсть, ковер. В центре ковра располагался стол, на столе – ваза с букетом разноцветных роз.
– Или все же стоило накрыть в гостиной?– мой заинтересованный взгляд не ускользнул от Николетты Васильевны.
– Мам, все прекрасно, не переживай, – Настя поцеловала ее в щеку и села рядом со мной.