Комбриг шел медленно, не торопясь, на ходу застегивая шинель и вправляя шелковое цветное кашне. За ним шел адъютант с ручным пулеметом.
В первый момент показалось, что на дворе полная тьма. Комбриг задержался на ступеньках крыльца, вглядываясь в темноту.
Но вот вырисовались стены домов, и он уже ясно различил весь двор.
Надо было зайти в санчасть, проверить выполнение приказа.
Пронзительно гудя, из-за угла вынырнула грузовая машина и остановилась около приемного покоя. Сейчас же с крыльца к ней навстречу ринулись люди с носилками. Слышно было, как грохнул спущенный борт. Санитары суетились около машины. Кто-то громко и протяжно стонал. Это привезли раненых из района церкви.
«Здорово палят», — подумал комбриг, прислушиваясь к стрельбе.
Неумолчно били пулеметы. В их густой стук врывался сухой треск финских автоматов. Равномерно ухали вражеские минометы. То стихая, то приближаясь, раскатывалась ружейная перестрелка. Почему же молчала артиллерия?
Со всех сторон к центру двора бежали люди с винтовками.
«Куда это их несет? — удивленно подумал комбриг. — Неужели растерялись?»
Но, добежав до середины двора, люди выстраивались в шеренги. Около них суетился начальник госпиталя.
«Ну, значит все в порядке. Повидимому, сейчас выступят», — подумал комбриг и тронул за рукав начальника госпиталя.
— Надо к церкви. Там дожидается бригадный комиссар, — тихо сказал он и обернулся к выстроившейся шеренге.
— Ну, как жизнь?
Присматриваясь к ближайшим в строю, комбриг заметил знакомые лица. Вчера, делая в госпитале доклад о международном положении, он видел этих людей, сидящих в белых халатах. В строю были и врачи, и фельдшера, и сестры.
— Сменили скальпель на винтовку, — поспешно сказал начальник госпиталя. — У нас за спиной раненые. Мы должны их защищать.
Раздалась команда. Отряд уже двинулся, когда со стороны хирургического отделения госпиталя послышались голоса.
Шла еще какая-то новая группа людей. Они двигались медленно. Комбриг напряженно вглядывался. У одного была перевязана рука, у другого голова, третий прихрамывал, осторожно ступая на залитый кровью надрезанный валенок. Но все были вооружены.
— Откуда? От церкви? — шагнул к ним навстречу комбриг.
Шедший впереди младший командир с забинтованной левой рукой остановился и, вглядевшись в петлицы на шинели, увидел ромб.
— Да нет, товарищ комбриг, туда идем.
— Куда?
— В оборону.
— Да как же вы, товарищ, стрелять будете? Рука же у вас ранена?
— Ранена, — согласился командир и поспешно добавил: — Правая-то цела. Мы таких ребят подобрали, что не сомневайтесь. Разрешите итти? Шагом — марш! — громко скомандовал он.
За госпиталем, огненными брызгами вздымая землю и песок, разорвалась мина. Комбриг услышал гул артиллерийской канонады. «Наши заработали», — с радостью подумал он.
Отовсюду, из всех дверей, выбегали раненые. Санитары и сестры в белых халатах носились по двору, уговаривали, за руки тащили бойцов в госпиталь. Все, кто мог двигаться, стремились в оборону.
Из склада на розвальни грузили боеприпасы. Те из раненых, кто не имел винтовок, перемогаясь, помогали грузить ящики. «Золотой народ», — подумал комбриг, направляясь к подъехавшему броневику.
— Надо в штаб, — сказал он адъютанту. — Здесь все в порядке.
Броневик с потушенными фарами медленно двигался по глубоким, засыпанным снегом колеям.
Слева показался завод с темными окнами. Около него виднелись залегшие на снегу бойцы. Но сейчас надо было двинуть людей к церкви.
Комбриг приоткрыл дверцу и отдал приказ подбежавшему лейтенанту. Цепь поднялась и двинулась вперед.
С Ладоги подул обжигающий кожу ветер.
Впереди в слегка туманной синеве ночи белел длинный деревянный мост.
Из караульной будочки навстречу выбежали двое дозорных.
— Что за мостом делается, товарищ комбриг, прямо не поймешь! — тревожно сказал боец.
Все долго прислушивались к ураганной стрельбе. В дробную, шквалом налетающую винтовочную перестрелку врывался густой стук пулеметов. С воем проносились мины, и по ярким вспышкам видно было, что они делали перелет и разрывались на льду в широком заливе Ладоги. Непрерывно била наша артиллерия.
За мостом в гору поднималась широкая белая дорога. Надо было немного проехать по ней, у перекрестка свернуть направо и двигаться по открытому месту, мимо стоящей на верхушке горы белой церкви. Дальше шел спуск, у конца которого находился штаб опергруппы.
— Поехали! — решительно сказал комбриг и захлопнул дверцу.
Машина, подскакивая, пошла по бревенчатому мосту.
На подъеме в гору, среди стволов сосен мелькнули темные очертания лошадей стоявшей здесь конной разведки. По обочинам дороги, на темном фоне елей, двигались белые фигуры.
Вот показалась церковь, темные окна и высокая стройная колокольня. В лесу вспыхивали и мгновенно погасали синеватые огоньки.
Машина рванула и у перекрестка свернула направо. По ней резнула пулеметная очередь, недалеко завизжала и разорвалась мина.
От резкого тормоза комбриг откинулся назад.
— Приехали, — обернулся водитель и нажал на ручку двери. Комбриг выпрыгнул на снег.