— Финны прорвались в город, — с трудом переводя дыхание, доложил он. — Они уже заняли белую церковь… подходят к штабу… необходимо подкрепление…
Комбат, не дослушав, выскочил в прихожую и зычно крикнул:
— В ружье!
Оперативный дежурный беспрерывно накручивал ручку телефона, но из штаба не отвечали.
— Повидимому, перерезаны провода, — доложил он вошедшему комбату.
— Ты останешься здесь, я возьму охрану и двину к штабу, — быстро сказал комбат комиссару и вышел.
Комиссар выбежал на двор и приказал парковой роте залечь вокруг дома.
Стрельба слышалась уже совсем близко.
Спешно заканчивалось совещание опергруппы.
Комбриг Коротеев дал коротко высказаться нескольким командирам и взял слово сам. Он говорил торопливо, отчеканивая каждое слово:
— Финны прорвались к белой церкви и пытаются стянуть петлю у города. У них огромное превосходство сил — в основном офицерские части. Я и бригадный комиссар Серюков отдали уже приказ о том, чтобы все наши силы в восемнадцать ноль-ноль заняли линию обороны. О создавшемся положении сообщено командарму и полковнику Бондареву.
Он нахмурил брови и о чем-то сосредоточенно думал.
— У нас следующее распределение сил: рота майора Мочалова, в которую входят ПАХ, ремонтные мастерские и команда выздоравливающих, — брошены к церкви. Здесь, на острове, в больничном городке, временно остается только что сформированная рота медсостава. Она выйдет тогда, когда финны начнут угрожать госпиталю. На южном участке оборону держит автобат. Будем биться до конца. Все.
— Я поеду к церкви, на передовые, — сказал Серюков. — Так будет лучше.
— Добре, — согласился комбриг. — Только возьми броневик. Зря рисковать не нужно. Держи со мной непрерывную связь. Если понадобится, сниму людей с южного участка и брошу к вам на помощь.
Когда все вышли из комнаты, комбриг устало присел в кресло. За последние трое суток он спал всего лишь несколько часов.
«Кажется, сделано все возможное. Надо дождаться подкрепления».
Все шло необычайно стремительно. Ведь если бы ему две недели тому назад сказали, что он попадет в такой переплет, он, пожалуй бы, не поверил.
Он вспомнил свою квартиру, телефонный звонок поздно ночью. Его вызывали в штаб округа. Что ж! Это было очень лестное предложение. Целую группу командного состава направляли на финский фронт, для накопления опыта современной войны. Это было очень интересно. Жалел, что посылали только на две недели.
Но по приезде в Сальми все планы пошли на смарку. Командарм назначил комбрига в Питкяранту возглавлять опергруппу.
Адъютант принес много раз разогревавшийся обед. И тут только комбриг вспомнил, что он с утра еще не ел.
— Добре, сынок, добре! — радостно сказал комбриг, вдруг почувствовав сильный голод, и потянулся за аппетитной корочкой белого хлеба. Но в это время в комнату поспешно вошел начальник штаба опергруппы капитан Казанцев. У него было молодое лицо и густо посеребренные волосы.
— Товарищ комбриг, сейчас звонил Мочалов, — устало сказал он. — Финны сильно наступают на церковь. Мочалов просит помощи.
— Позвоните Мочалову, чтоб пока держался сам, Ободрите — помощь пришлем попозже. Серюков еще не звонил?
— Пока нет.
— Разведка не вернулась?
— Должна прибыть с минуты на минуту.
Комбриг долго молчал.
— Как с орудиями в районе штаба и автобата? Людей нашли?
— Только что послал туда несколько артиллеристов. Не знаю, когда доберутся. Они в обход двинули.
Комбриг что-то обдумывал, не выпуская изо рта папиросу и щурясь от синеватого дыма.
— Добре, — наконец сказал он. — Людей подбросить с южного участка мы еще успеем. Созвонитесь с Серюковым, что у них там? Проверьте, чтобы броневик был наготове. Когда нужно будет, я сам проеду на южный участок.
Казанцев пошел к двери.
— Как с подводами в дивизию? — остановил его комбриг.
— Готовятся. Сейчас выслали вперед разведку. Сегодня погружено сто двадцать саней.
— Добре, — снова сказал комбриг. — Доложите мне немедленно, когда вернется разведка.
«Позавчера пробилось в дивизию тридцать пять подвод. Вчера ни одной не удалось. Как пройдут сегодня?»
Эта мысль занимала его больше всего.
Он на минуту представил себе заснеженную гладь озера, по которому пробирается обоз. Острова с двух сторон заняты финнами. Ночь, стрельба, финские прожекторы, мины, проволочные заграждения на льду.
Кто-то торопливо бежал по лестнице.
Комбриг быстро отодвинул тарелку и встал.
— Товарищ комбриг, разрешите?
Замерзшими пальцами связист с трудом доставал из грудного кармана письмо.
— От бригадного комиссара товарища Серюкова.
Коротеев поспешно развернул смятый листок.
«Финны у самой церкви. Положение серьезное. Пока держимся. Необходимо подкрепление. Прошу принять меры».
— Так, — медленно сказал комбриг, передавая листок Казанцеву, стоящему около связиста, и снимая с вешалки шинель.
— Ну, пошли, — сказал он адъютанту и двинулся к двери. — Вы, товарищ Казанцев, оставайтесь здесь. Я позвоню вам из штаба. Передайте начальнику санчасти мои распоряжения.