Гордость, мысль, красота — все об этом давно отгрустили.Все креститься привыкли,всем истина стала ясна…Я последний язычниксреди христиан Византии.Я один не привык…Свою чашу я выпью до дна.Я для вас ретроград —то ль душитель рабов и народа,То ли в шкуры одетыйдикарь с придунайских равнин…Чушь!Рабов не душил я —от них защищал я свободу.И не с ними —со мнойгордость Рима и мудрость Афин.Но подчищены книги…И вряд ли уже вам удастсяУяснить, как мы гибли,притворства и лжи не терпя,Чем гордились отцы,как стыдились, что есть ещё рабство.Как мой прадед сенаторскрывал христиан у себя…А они пожалеют меня?Подтолкнут ещё малость:Что жалеть,если смерть —не конец, а начало судьбы.Власть всеобщей любвинапрочь вывела всякую жалость,А рабы нынче — все.Только власти достигли рабы.В рабстве — равенство их:все — рабы, и никто не в обиде.Всемподчищенных истиндоступна равнопростотаМиром правит Любовь, —и живут для Любви —ненавидя.Коль Христос есть Любовь,каждый час распинаяХриста.Нет, отнюдь не из тех я,кто гнал их к арене и плахе,Кто ревел на трибунах,у низменной страсти в плену.Все такие давнопоступили в попы и монахи.И меня же с амвоновпоносят за эту вину.Но в ответ я молчу.Всё равно мы над бездной повисли.Всё равно мне конец,всё равно я пощады не жду.Хоть, последний язычник,смущаюсь я гордою мыслью,Что я ближе монаховк их вечной любви и Христу.Только я — не они, —сам себя не предам никогда я,И пускай я погибну,но я не завидую им:То, что вижу я, — вижу.И то, что я знаю, — я знаю.Я последний язычник.Такой, как Афины и Рим.Вижу ночь пред собой.А для всех — ещё раннее утро.Но века — это миг.Я провижу дороги судьбы:Всё они превзойдут.Всё в них будет: и жалость, и мудрость…Но тогда,как меня,их потопчут другие рабы.За чужие грехии чужое отсутствие меры,Всё опять низводя до себя,дух свободы кляня:Против старой Любви,ради новой немыслимой Веры,Ради нового рабства…Тогда вы поймёте меня.Как хотелось мне жить,хоть о жизни давно отгрустили,Как я смысла искал,как я верил в людей до поры…Я последний язычниксреди христиан Византии.Я отнюдь не последний, кто видит, как гибнут миры.1970<p>«К себе, к себе — каким я был и стал…»</p>
