Граф Саамат пристально всматривался в детали обстановки, пейзаж, пытаясь догадаться, где сейчас Шагающий. Увы, место оказалось незнакомым. Ни в Лаксене, ни на островах не было таких скал, разве что… Магистр магии сделал визуальный слепок картинки, надеясь потом изучить внимательнее. Пусть посмотрят в министерстве и Академии, кто-нибудь да узнает. Если что, найдут по книгам.
Вампир рассмеялся:
— Не тебе решать, пища! Договор заключён с другой. Ты надоел мне.
— Найду, клыки вырву и крылья в рот вставлю, — пообещал граф Саамат и показал волшебную палочку. Усмехнулся и добавил: — Нет, лучше не в рот.
Вампир позеленел от ярости и вскочил с таким шипением, что заложило уши. Тыча пальцем в Магистра магии, он пообещал:
— Лично выпью!
— На пороге Преисподней, — граф Саамат ответил неприличным жестом.
Он осознанно злил вампира: пока тот сидел, Магистр магии видел лишь часть пейзажа, а теперь рассмотрел весь и догадался, где обосновались Шагающие по воде.
— Я убью девицу! — пообещал разозлённый глава клана.
За последние четыреста лет никто так не оскорблял его.
— Ну и дурак! — протянул граф Саамат, откинувшись на спинку кресла. — Я ведь и туда пространственный коридор открою, сил хватит. Человеческие маги, они, знаешь, разные бывают, некоторые очень живучие и умелые. Так что давай по-хорошему. Ты забудешь о том, что говорил с лаксенской королевой и вернёшь девушку туда, где взял. Взамен я ничего не скажу Темнейшему и оставлю живым. Сроку — сутки.
Магистр магии блефовал: он бы ни за что не обмолвился о планах Раймунды императору, но откуда это знать главе клана Шагающих по воде? Нечисть ценит силу и не прощает малейшей слабости, поэтому ей лучше всегда ставить ультиматум.
Не дав вампиру ответить, граф Саамат оборвал связь и попытался сообразить, в какой конкретно части континента держали Мериам Ики. Метила велика, соваться туда наобум не стоило: слишком много тварей расплодилось после войны, всё кишит нежитью — последствия неупокоенности тысяч душ. Страшное место, которое могла избрать домом только смерть, либо, как сейчас, — вампиры. Людей на Метиле не осталось.
Размышляя над сложившейся ситуацией, Магистр магии пришёл к выводу, что слабейший из сохранившихся артефактов Хорта, кулон огня, необходимо не только найти, но и постараться восстановить часть его силы. Тогда у них в руках окажется грозное оружие, способное победить Шагающих по воде и их предков-сильфов. Клан наверняка велик, даже трое сильных магов ничего не смогут ему противопоставить.
Теперь граф Саамат оценил и понял задумку Раймунды: она решила стравить клан Вечности с кланом Шагающих. Только королева не учла того, что Темнейший — демон, пусть лишь наполовину по крови, и что за его спиной могучие родственники. Хотя бы семья, даже если предположить, будто Наитемнейший по какой-то причине откажется помогать внучатому племяннику.
Раймунда не приняла в расчёт и дар императора — он умел читать мысли и рано или поздно узнал бы, кто всё затеял.
Шардаш ощущал враждебность. Она исходила от всего, начиная от деревьев, кончая стражниками на посту. Недаром ему не хотелось идти сюда — настоял граф Саамат. Тот дал ему крылатого коня, не желая дожидаться спутника на пороге, в итоге профессор одновременно пытался обуздать норовистое животное и подавить недоброе предчувствие: безродный Тревеус Шардаш не имел права являться в королевский дворец по воздуху. Но авторитет Магистра магии был столь велик, что никто не посмел сказать и слова.
Спикировав к парадной лестнице, граф Саамат спешился, что-то шепнул на ухо рыжему жеребцу, и тот улетел обратно в парк, в конюшню.
Шардаш приземлился не столь удачно, но удержался в седле. Его лошадь увели конюхи.
Графу Саамату не требовалось ничего говорить: его и профессора безмолвно пропускали, замирая в почтительном благоговении. Глядя на гордую прямую спину впереди себя, Шардаш вдруг подумал — Магистр магии по всем законам природы должен был состариться и умереть, однако здравствовал и процветал. Он не моложе Селениума Крегса, а тот уже седой. Невольно возникал вопрос: к какой расе принадлежал граф Саамат? Но пахло от него человеком.
Шардаш отмёл в сторону размышления о долголетии Магистра магии и занялся продумыванием разговора с королевой. Однако от серьёзных мыслей отвлекли дворцовые залы: профессор не страдал боязнью больших помещений, но тут почувствовал себя неуютно. Нет, стены не давили, как в зале, в котором с ним беседовал Темнейший, но напоминали о собственном происхождении. Зеркальные стены, гигантские панорамные окна, позолота — и люди, множество людей — каждому второму приходилось кланяться.
Дворян профессор недолюбливал. На то имелись причины: высокородные на всех смотрели свысока, с лёгким презрением. Даже Магистр магии, при всём дружелюбии, всегда подчёркивал разницу в положении.
Наконец они остановились у покоев её величества.
