На службе у войны полностью

В военной литературе прошлого – например, в трактате «На войне», написанном прусским генералом Карлом фон Клаузевицем в начале XVIII столетия, – о войне говорится как об искусстве, основанном на идее стратегии и в огромной степени зависящем от мудрого планирования и психологической проницательности полководца. Это искусство исходит из предположения, что воины сильны и беспощадны, а их оружие смертельно. Но сама природа оружия часто подчинена вопросу о том, как и когда оно должно применяться. Сунь Цзы, часто цитируемый китайский полководец, живший в VI веке до н. э., в своем сочинении «Искусство войны» почти не упоминает оружия, делая исключение только для применения огня^[323]. Но к началу II тысячелетия н. э. как на Востоке, так и на Западе стали появляться детальные описания вооружений, таких как начиненные порохом «огненные стрелы» и ракеты, применявшиеся не для фейерверков, а для целей уничтожения.

Обычное оружие древности – стрелы, топоры, дубины, мечи, боевые серпы и копья – надо было держать в руках и использовать в ближнем бою. «Илиада», эпическая хроника происходившей в последние годы XIII века до н. э. Троянской войны, предлагает нам целую галерею натуралистических подробностей смерти от удара копьем:

Пикой его Одиссей, раздраженный за друга, ударил

Прямо в висок, и с другой стороны головы из виска же

Вышло ее острие, и глаза его тьмою покрылись.

Грянулся на землю он, и доспехи на нем зазвенели,

….

В правую сторону зада ударил; глубоко проникло

Острое жало в пузырь под лобковую кость; на колени

С воплем упал он, и смерть отовсюду его охватила.

Или камнем;

Но камень схватил Диомед многомощный —

Тяжесть великую! Двое его понести не смогли бы

Ныне живущих людей,

… Камнем таким поразил он Энея в бедро, где головка

Входит в сустав тазовой, именуемый иначе чашкой.

Чашку удар раздробил, сухожилия оба порвавши;

Также и кожу тот камень зубристый сорвал у героя^[324]

С появлением фортификационных сооружений и технических средств коммуникации «корабль – корабль» и «корабль – берег» появилась и потребность в новых видах вооружений, эффективно действующих на больших расстояниях. Артиллерия вытеснила стрелы и копья. Принято считать, что необходимость справиться с задачей поражения на расстоянии вызвала к жизни такие практики, как перебрасывание через стену осажденного города при помощи катапульты пчелиных ульев или трупов или даже оставление на видном месте отравленных медовых сот в расчете на то, что они будут съедены наступающими вражескими солдатами, – древние версии биологической войны. Такие инновации в вооружениях иногда оказывались так же важны, как и стратегический гений полководца.

В конце XV столетия Леонардо да Винчи заключил, что лучшим способом рекомендовать себя потенциальному патрону Лодовико Сфорца, герцогу Миланскому, будет подчеркивание своих разнообразных способностей в проектировании боевых механизмов: от переносных мостов до «пушек, мортир и легких артиллерийских орудий, вида весьма пригожего и изысканного… и другие механизмы великолепных качеств и совершенно отличные от тех, которые применяются повсеместно». И лишь в конце письма добавляет, поразмыслив: «я умею ваять скульптуры из мрамора, бронзы и глины; мне подвластна также и живопись, в каковой труды мои способны выдержать сравнение с творениями любого другого мастера, кто бы он ни был»^[325].

Леонардо полагал, что участие в оснащении армий – более надежный способ заработать на жизнь, чем создание портретов и фресок на темы Священного Писания. И такая логика пережила века.

___________________