– Нет. Я никого не задел. – Тем не менее он затормозил, как если бы задел, и машина остановилась. – Зачем останавливаться?
– У него китель Сто первой, – провозгласил Гарри. – И у него нет обуви.
Фигура едва виднелась в темноте и приближалась к ним походкой, которая из-за ветра с океана и дождя казалась угрожающей и приводила в замешательство. Билли нажал на газ, и автомобиль бесшумно вернулся на дорогу.
– Подождите! – крикнул Гарри, словно обращаясь к человеку снаружи.
– Что ты предлагаешь? – спросил Билли.
– Давайте его подвезем.
– Куда? Последний поезд уже ушел.
– В деревню.
– Его немедленно арестуют за бродяжничество.
– Может быть, он там кого-нибудь знает или сам там живет.
– Не важно, – сказал Билли. – Я не посажу его в машину. Я видел его в зеркале. Прости, но у него такой вид, будто он готов перерезать горло ради припасов из корзины для пикника.
– Но он из Сто первой, – сказал Гарри, понимая, что для других это вряд ли послужит весомым аргументом, тем более что это не было даже его собственным подразделением.
– Да хоть из Миллион десятой. Война закончилась. Ему следует устроиться на работу и обуваться.
– Война еще не закончилась, – сказал Гарри, – во всяком случае для него. И пройдет еще очень много времени, Билли, прежде чем это случится. Полтора года назад он сражался в Германии. Вам это о чем-нибудь говорит?
– Этого мало, Гарри. Я не собираюсь рисковать своей семьей, подбирая на темной дороге какого-то чужака.
– Но он не чужак, – продолжал настаивать Гарри. Он знал, что это слабый довод, что надеть китель десантника может кто угодно.
– Мне очень жаль, Гарри, но для меня он именно чужак.
Билли нажал на газ, и вскоре они ехали в гору к Амагансетту, покинув область, подвергающуюся затоплениям, когда ураганы гонят море через дюны, соединяя его с Зундом. Там, в нескольких милях позади них, Джеймс Джордж Вандерлин продолжал идти в темноте прежним шагом.
Билли и Гарри никогда прежде не ссорились: Гарри всегда проявлял уважение не только к самому Билли, но и к его возрасту и к тому обстоятельству, что он доводится Кэтрин отцом, а Билли изо всех сил старался избегать бездумной и глупой тирании, которой так часто соблазняются тести. Но вместо того чтобы беспокоиться об отчуждении с Хейлами, Гарри тревожился о человеке, бредущем по пустынной дороге между морем и Зундом, тем более что дождь усиливался, а ветер становился все холоднее.
Хотя Кэтрин последнее время держалась довольно отчужденно, она его удивила. Явившись к дому у бассейна, куда ушел Гарри, чтобы дать Билли остыть, она сказала:
– С ним все будет в порядке. Он говорит дело, но все же я думаю об этом человеке. Год назад не стала бы, просто махнула бы на это рукой.
– Он – брат по оружию. Мы могли бы по крайней мере подвезти его в город и дать несколько долларов. Да, риск есть, но у него даже нет обуви. На его месте мог быть я.
– Почему бы тебе не привезти его сюда? – спросила – Кэтрин.
– Сюда?
– Накормить, одеть, предоставить кров, место для сна, дать немного денег, а потом отпустить восвояси.
– А вдруг он нас убьет?
– Хейлы не любят, когда их убивают во сне, – сказала она сухо, – поэтому Коупленд вернется к своей военной ипостаси и будет всю ночь стоять на страже, если этот тип покажется хоть чуточку опасным. Если нет, хватит и запертых дверей.
– Если твои родители узнают, они больше никогда не станут со мной разговаривать.
– Нет, станут, потому что это я придумала. Но они не узнают. Он переночует в доме у бассейна, а ты устроишься у меня.
– Терпеть не могу прятаться по углам.
Она посмотрела на него с немалым теплом.
– А мне это вроде как нравится, – сказала она, и после этого ничто не могло бы отвадить его в ту ночь от ее комнаты, где они станут заниматься любовью, словно в немом кино, только без фортепьянного сопровождения.
– Они услышат машину, – сказал Гарри. – Как мне его привезти? У нас есть полтора часа до ужина. За это время сходить за ним пешком я не успею. А если ужин закончится через два с половиной часа, считая с этой минуты, его там уже не будет. Может, его там и так уже нет, укрылся где-нибудь в дюнах.
– Пойдем со мной, – сказала она. – Я тебе кое-что покажу.
Двигаясь как заговорщики, они быстро пересекли сад, невидимые из дома, светившегося под дождем. В гараже было темно и затхло, но автомобили, стоявшие аккуратным рядом, словно коровы в стойлах, пахли свежим воском и кожей. Кэтрин держала его за руку и медленно пробиралась на ощупь к задней стене, где потянула белую фарфоровую ручку филенчатой двери. Это была одна из тех дверей, что всегда застревают, и чтобы открыть, их приходится дергать. Она щелкнула выключателем, и зажглась лампочка без абажура. Перед ними, среди заплесневелых бадминтонных сеток, удочек для ловли в прибое и спортивного инвентаря двадцатых и более отдаленных годов – лакированных индийских палиц, колец, механического коня, – стояли три французских велосипеда.
– Я его привезу.
