«Может, и прав Митька, что за делом с поднятыми мертвяками Лаппо-Данилевский стоит. С него станется», – мелькнуло в голове, но улыбнуться Аркадий Валерьянович постарался со всей возможной любезностью.
– К счастью, лучше, Иван Яковлевич. Жертв меньше. На сегодня, кроме всем известной Эсфирь Фарбер, заедены два мужика – мазурики из района Фабрика: имя одного неизвестно, второй носил кличку Франт. И фабричная работница именем Марьяна.
А вот теперь шум стал громким и отчетливым.
– Однако! – протянул губернатор, взирая на начальника новехонького департамента уже с интересом. – Как вы это выяснили, батенька?
– Простите, не могу вам прямо сейчас ответить, ваше превосходительство, – развел руками Меркулов.
– Вы отказываете губернатору! – аж подпрыгнул над своим стулом Мелков.
– Вы, господин Мелков, часто изволите публично… – Аркадий Валерьянович окинул взором заполненный людьми кабинет, – разглашать следственные действия?
– Да я… Да никогда… Здесь все достойны доверия… – Мелков, поняв, что перестарался, прижал руки к груди.
– Попал ты, брат Фан Фаныч… – без всякого сочувствия хмыкнул губернатор. – Но сведения верные?
– Безусловно, – поклонился Меркулов-старший, испытывая в этот момент отчаянную благодарность к сыну.
– Княжич, вы научились по запаху и имена узнавать? – Лаппо-Данилевский вдруг вальяжно повернулся к Урусову.
«Надо, надо присмотреться к любезному соседу попристальней», – подумал господин Меркулов, а вслух отчеканил:
– Его светлость княжич Урусов – один из ценнейших сотрудников нашего департамента. – Княжич неожиданно закраснелся, как барышня. – Но, кроме его, несомненно, выдающихся качеств и немалого опыта… есть и другие средства сыска, – мягко закончил Аркадий Валерьянович.
– А говорили, все ваши иные средства разгромили, разом с багажом, – вырвалось у Лаппо-Данилевского, и он так зло покосился на железнодорожного жандарма, что Мелков в ответ растерянно улыбнулся.
«Точно надо присмотреться, и не только к нему!» – окончательно уверился Аркадий Валерьянович, а вслух лишь обронил:
– Не все. Остались кое-какие…
«А как же: сынок Митька называются».
– Так питерский сыскарь же! – искренне восхитился Потапенко.
– Ну, знаете вы, кого заели, и шо з того? – проворчал вдруг его сынок.
– Потапка, замовкни! – скомандовал старшина.
– Личность жертв много говорит о характере преступления, – невозмутимо ответил Аркадий Валерьянович. – Теперь я уверен, что версию господина полицмейстера об убийствах как ритуальных, для получения некой Силы, можно считать несостоятельной. Для ритуальных убийств требуется нечто особенное: время, место или жертва. Здесь же мы имеем дело с явно случайными жертвами – где поймали, там сожрали.
– Полагаете, действует некий… безумец? – осторожно поинтересовался городской голова.
– Оборотень! – вдруг вскинулся младший Потапенко, оглядывая высокое собрание воспаленными злыми глазами. – Вы все думаете, шо то мы з батькой озверели в край и людишек жрем!
Аркадий Валерьянович пристально поглядел на него. А выглядит-то плохо: круги под глазами, будто молодой хорунжий не спал ночь, запавшие щеки, странные при общей медвежьей стати, обметанные, как в лихорадке, губы…
– Та закрой ты пасть, бовдур! – простонал старший Потапенко.
– В городе об этом говорят, – не отрываясь от пристального изучения собственных пальцев, обронил жандармский ротмистр. – Не в обиду, Михал Михалыч, но завидев патруль ваших стражников, обыватели сворачивают в сторону. Прислуга опасается ходить после темноты. Среди фабричных изрядное напряжение. По рынкам ходят чудовищные слухи.
– И как: задранных людей оборотни только для себя в котелках варят или еще пирожникам на начинку сдают? – деловито поинтересовался Меркулов. – Женский палец с кольцом в пирожке уже нашли?
– Ухо с сережкой. – Ротмистр глянул на него с любопытством.
– Никакой фантазии, – осуждающе покачал головой Меркулов.
– А что бы вы предложили, Аркадий Валерьянович? – заинтересовался ротмистр.
– Шо вы таке кажете, панове! – жалобно прогудел Потапенко. – Я ж теперича и одного пирижечка зъисты не зможу!
– Больно нежный вы, старшина! – теребя «ласточкин хвост» бороды, буркнул губернатор. И вдруг шарахнул кулаком по столу. – Прекратить! – Он обвел собравшихся тяжелым взглядом, особенно остановившись на Меркулове. – Вы слышите меня, господа? Немедленно извольте прекратить безобразия во вверенной мне губернии!
– Какие безобразия ваше превосходительство имеет в виду? – после недолгого молчания поинтересовался Меркулов. – Убийства или порочащие казацкую стражу слухи?
– И те и другие, – отрезал губернатор. – Нам не нужны волнения среди обывателей, так что извольте как можно скорее найти этого… медведя, оборотня или кто он там – и успокоить город!
«Оборотня, несомненно…» – подумал Аркадий Валерьянович. Существование свидетельницы он хранил в абсолютной тайне – попросту не сказал никому, что Леська видела медведя.
– Оборотня, ваше превосходительство! – Дверь с шумом распахнулась, и полицмейстер валился внутрь. – Более того, вот этого оборотня! – И грозно вытянутый перст уткнулся… в Потапенко-младшего.
