– Вы меня… выручили… – с трудом выдавил Митя и решился вовсе на подвиг: – Пойдемте завтракать?
– Не хотелось бы… – после недолгого молчания пробурчал Ингвар. – С вашей тетушкой…
О-о, благородные поступки имеют свойство вознаграждаться! Можно будет полюбоваться, кого сильнее перекосит: тетушку или Ингвара!
– Пойдемте! – преисполнился благожелательности Митя. – Вам здесь жить теперь, а тетушка… если уж батюшка ее выписал, сомневаюсь, чтоб обратно отправил.
И даже дверь придержал, заставляя Ингвара выйти. Чего только не сделаешь ради собственного удовольствия!
Легко и весело Митя сбежал по ступенькам. Ингвар неохотно плелся следом. Где тут столовая? Туда, наверное? Шаги были почти не слышны на пушистой ковровой дорожке, для сохранности застеленной полотном. Он остановился у едва прикрытых дверей. Пахло не свежеиспеченными булочками, как у Шабельских, и даже не ядреными копченостями и картофелем, из которых на скорую руку сооружался завтрак в их полуразрушенном поместье. Митя мгновенно узнал этот запах: так пахла жидкая пресная размазня, которой тетушка потчевала болевшего супруга, а заодно и всех, кто имел несчастье есть в ее доме.
Ингвар сунулся к двери… Митя и сам не понял зачем, но пальцы его намертво сомкнулись у германца на плече, удерживая на месте. Ингвар обернулся было, возмущенно пуча глаза…
– И все же, Людмила, мне бы хотелось услышать, что произошло вчера? – донесся из-за двери приглушенный голос отца.
– Совершеннейшим образом ничего! – торопливо ответила тетушка. Нервно звякнула ложечка.
– Именно поэтому Свенельд Карлович ни свет ни заря бежит из дому, а дети не спускаются к завтраку?
Ингвар замер, не пытаясь больше освободиться.
– Сейчас Нину позову! – торопливо выпалила тетушка. – Она у меня ранняя пташка, не то что эта парочка лентяев!
Плечо Ингвара у Мити под пальцами протестующе дернулось.
– Зачем? Пусть спит пока, потом с мальчиками поест, – холодно обронил отец. – Я уверен, с Митей и Ингваром она обязательно подружится.
«Опять дружить? Теперь еще и с Ниночкой?» Рядом скривился Ингвар, и Митя впервые почувствовал, что их с германцем связывает нечто общее.
– А этот Ингвар… долго будет тут жить? – с фальшивым равнодушием поинтересовалась тетушка.
– Зависит от того, насколько сильно Штольцы оскорблены твоим приемом, – невозмутимо сообщил отец.
– О чем ты говоришь, братец? Дмитрий явился вчера с этим своим приятелем и его старшим братом…
– С моим управляющим и его младшим братом? – мягко уточнил отец.
– Но я-то не знала, что это твой управляющий, и… и… – Атмосфера в столовой неуловимо изменилась, из-за двери потянуло неприятной, свинцовой тяжестью. Не знал бы Митя, что отец его из мещан, мог бы подумать, что там кровный Сварожич воздух сгущает до невозможности дышать. – Ты писал, конечно! – почти взвизгнула тетушка. – Но я совершенно не поняла, что это те люди и есть… А это ведь невозможно, чтоб в дом, где проживает одинокая вдова, впустить мужчин… А тебя не было… и… я попросила их подождать, пока ты не приедешь, а Дмитрий чудовищно, оскорбительно себя повел… Угрожал, что уйдет из дому, если я немедленно их не приму… – Ее голос становился все тише, тише и наконец смолк.
– Я ошибаюсь или ты вовсе не в гостиной просила их подождать? – устало спросил отец. – Надо поблагодарить сына за спасение моей репутации как ярла… и просто честного человека.
– Он оскорбил меня и гулял нагишом перед горничной! А если б его увидела Ниночка? Маленькая девочка! Вечером она плакала в своей комнате, но так и не сказала мне из-за чего! Уверена, что Дмитрий ее обидел!
Ингвар обернулся и поглядел осуждающе, Митя недоуменно приподнял брови. Он уже забыл вчерашнее бурное знакомство с Ниночкой? Ингвар неожиданно смутился.
– Когда я пришел, мальчик спал как убитый, – негромко заметил отец.
– В приготовленной для тебя спальне!
– Да, спальня меня удивила. Если мою занял Митька, то кому предназначалась та клетушка, что была свободна?
– Я полагаю, мальчикам в его возрасте приличествует скромность, – слегка подрагивающим голосом ответила тетушка. – Тебя родители тоже роскошью не баловали, а ты… вон какой! И в дворянство вышел, и в чинах, и…
– Спасибо на добром слове, сестра, свои достоинства я знаю. Я в детстве жил в каморке, потому что весь родительский дом был невелик, а так-то батюшка с матушкой давали нам с тобой все, что могли. Я не балую своего ребенка, но помещать сына в чулан, пока рядом пустуют отличные спальни, тоже не собираюсь. Надо еще классную комнату оборудовать и учителей Митьке нанять.
– Не балуешь… – повторила тетушка и с чувством выпалила: – Прости, брат, только я уж правду скажу, по-родственному – такого избалованного мальчишки, как твой Дмитрий, еще поискать! Не успел в дом войти, а уже требования непомерные, и ведет себя неуважительно. Ему не домашних учителей надо, а хорошее закрытое заведение со строгими порядками. Я слыхала, здесь в Полтаве юнкерское училище имеется: так оно и дешевле выйдет, и толку больше.
