– Булоч… Митяяя! – Упитанный вихрь в розовых лентах и морковного цвета локонах с размаху врезался в Митю, обхватил его пухлыми ручками за локоть и, запрокинув мордашку, уставился во все глаза, счастливо хлопая ресницами.
– Алевтина! – раздался дружный выдох, кажется, целого хора женских голосов: усталого, раздосадованного, испуганного, шокированного, насмешливого и даже парочки восторженных.
– Доброго утра, Алевтина Родионовна, – со всей серьезностью Митя поздоровался с повисшей на рукаве младшей барышней Шабельской, и пухленькое личико толстушки залилось румянцем в цвет ее волос. – Здравствуйте, барышни, и…
Среди украшенных кружевами и лентами шляпок сестричек Шабельских нахально торчал мужской цилиндр. К цилиндру прилагался сюртук с жилетом, брюки легкой шерсти на два тона светлее сюртука, белоснежная сорочка. А внутри всего этого великолепия помещался Алешка Лаппо-Данилевский! А Лидия… Митина Лидия… стояла рядом, и… ее ручка в кружевной перчатке лежала на локте соперника!
Митя почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он ее отбил! В самой настоящей, без малейших преувеличений, схватке не на жизнь, а на смерть. Он победил злобного лавочника, агрессивных мертвецов и пробудившихся древних богов – до сих пор не знает, кто из них был страшнее! – и едва не поймал Алешку прямиком на месте преступления! Проклятый сосед безвылазно сидел в своем имении, оставив Мите в безраздельное владение как титул самого обаятельного юноши уезда, так и все внимание первой уездной красавицы Лидии Шабельской. И вот стоило всего на пару дней оставить ее, чтобы встретить в губернском городе… с соперником под ручку?
«Не прощу! Ни его, ни ее!»
– Я первая, первая вас заметила! – дергая Митю за рукав, счастливо пищала толстушка Алевтина, не ведая и не предполагая, как сыплются прямо под ее ботиночки на пуговичках осколки Митиной прекрасной летней любви. Оставляя в его сердце лишь жгучую, всепоглощающую ненависть. Вечную, между прочим.
– Она заметила! – тоном совершившей великое открытие исследовательницы сообщила Капочка. Или Липочка – Митя никогда не был уверен, что различает их правильно.
– Первая! – подхватила Липочка. Или Капочка?
Сестрица дернула ее за жонкилевую[11] ленту:
– Не то важно, что первая, а что заметила! Это Алька-то, от которой самый большой человек спрячется за самой малюсенькой конфеткой. Это даже не любовь, это – стрррасть! – И Капочка (Липочка?) сделала «страстные» глаза. Больше, правда, походило на жабьи, но старалась как могла.
– Афрррриканская! – подхватила ее близняшка.
– Как полагаешь: зажарит и съест? – И обе юные бандитки уставились на Митю сочувствующе.
– Думаю, мне надо срочно откупиться булочкой, – аккуратно снимая с рукава сюртука как всегда слегка жирноватые Алевтинины пальчики, объявил Митя.
– Кавалер при булочках – это ж почище, чем кавалер в чинах! – Бандитки переглянулись и заключили: – Пропала наша Алька!
– Достойная спутница, – издевательски протянул Алешка. – Для достойного ее кавалера. А заметить вас несложно, Митя, в этом-то сюртуке. Мы уж все к нему привыкли, чай, все лето лицезрели, и тут вот тоже.
– Алеша, но вы же знаете, что Митин гардероб пропал! – пролепетала Лидия, нервно подергивая пальцами: и убрать руку с локтя Алешки стыдно, и оставлять под Митиным упорным взглядом неприятно.
Пропал, невольно кивнул Митя. И уничтожил его не кто иной, как вот этот самый Алешка!
– Я вот вовсе не запомнил, во что вы были одеты, Алексей! – равнодушно обронил Митя. – Только не сочтите за обиду: не потому, что вы худо одеваетесь! Просто вы как засели у себя в поместье, так и не видно вас, – с деланым простодушием – мы все тут из одной деревеньки! – воскликнул Митя. И добавил сочувственно: – Впрочем, понимаю, с вашими-то… проблемами…
И пусть думает, на что Митя намекает: на скандальный развод и не менее скандальный брак Ивана Яковлевича, Алешкиного отца, или… на дела Лаппо-Данилевских с покойным Бабайко. Небось, до сих пор гадает, узнал ли Митя его тогда, на полном мертвецов подворье, под плащом и шляпой а-ля Рокамболь. Пусть мучится!
– А мы вот с вашим… дядюшкой позавтракать завернули, – не давая Алешке опомниться, продолжал Митя. – Такая милая кофейня!
На лице Алешки проступило ошеломление и, кажется, сомнение в Митином здравом рассудке:
– У меня нет дядюшки!
– Ну как же, – промурлыкал Митя – так мурлычет задравший жертву леопард. – А Ингвар? – И он небрежно махнул в сторону германца, как всегда пожирающего глазами Лидию. – Он – брат бывшему мужу Анны Владимировны, а Анна Владимировна, как вышла замуж за вашего батюшку, стала вам все равно что маменька. Вот и выходит, что Ингвар вам теперь почти что дядюшка! – И уточнил: – Бывший дядюшка по нынешней маменьке. Так и будем его в обществе представлять.
Беловолосые бандитки, Капочка и Липочка, уставились на Митю в благоговейном восторге.
