– Столь тяжелое тесто с утра? – У наконец пришедшего в себя Алешки прорезался голос. – Дайте нам что-нибудь… воздушное! Меренги и фрукты, например…
– Какое счастье, Зинаида, что вам не нужно себя ограничивать! С вашей-то энергией! Это когда всего движения – с зонтиком вдоль аллеи прогуляться… или в лодочке посидеть… Тогда, конечно же, торты под запретом. Но вам-то не о чем беспокоиться, – немедленно откликнулся Митя, даже не глядя на Лидию. – Да и Аде тоже… Быть может, закажем еще?
– Да! – немедленно завопила Алевтина.
– Альке тоже не нужно себя ограничивать, – важно покивала Капочка. Или Липочка?
– С ее-то энергией… – подхватила Липочка, ну, или Капочка.
– С которой она гоняется за тортиками…
– Спасибо, Митя, вы так любезны, но больше ничего не нужно, – смущенной скороговоркой пробормотала Зинаида.
Алевтина поглядела на сестру с убийственным укором.
– Чего ожидать от здешнего сезона? – начал светскую беседу Митя. Стоп! Чуть не забыл: ни Зинаида, ни Ада балами не интересуются… И он плавно продолжил: – Вы рассказывали про какие-то гонки, Зинаида?
От буравящего взгляда Лидии чесался затылок.
– Вам какие? Конные, велосипедные, автоматонные или гребные? – хмыкнула Зинаида. Лицо ее было невозмутимо, а вот пальцы теребили перчатку – тяжелый взгляд старшей сестры не обошел и ее.
И автоматонные, и даже гребные? Вот теперь Митя заинтересовался всерьез, даже о Лидии позабыл. Почти.
– Весь сентябрь гонки, – глядя только на торт в своей тарелке, будто с ним и разговаривала, прошелестела Ада. – Любимое развлечение перед сезоном балов. Ставки делают…
– Лучше бы на что полезное деньги потратили! – проворчал Ингвар, отламывая кусочек торта так решительно и бесповоротно, будто на штурм шел.
– Да! – счастливо выдохнула Ада, вскидывая на него глаза и заливаясь румянцем. – Мы как раз деньги собираем на курсы для… – Голос ее снова упал до безнадежного шепота: методично жуя, Ингвар снова глядел на Лидию.
– И кто участвует? – заинтересовался Митя. И торопливо уточнил: – В гонках… – А то соберут с него на эти самые курсы. А он еще за пирожные не расплатился!
– Кто взнос заплатит, – повела плечом Зинаида. – Кроме гребных, конечно, там только днепровские лоцманы, гонки-то на пороге…
Митя вздернул брови: что значит – на пороге? Поставят лодки на какой-то порог и будут веслами по мостовой скрести?
Но даже эта его догадка показалась ему реальнее, чем следующая:
– Но… не на том же пороге, который… скалы? – ошеломленно пробормотал он.
– На нем! – задорно кивнула Зинаида.
– Но… это же… – Митя вспомнил обезумевшую реку, с ревом мчащуюся в узкий проход между скалами, – и помотал головой. Вот теперь Лидия была полностью забыта! – Как так? – только и мог переспросить он.
– Здешние лоцманы еще со времен князя Кия ладьи через пороги проводили. Без всякой Кровной Силы, – прошелестела Ада, с преувеличенным вниманием разглядывая кружевной край скатерти. – Без товаров, конечно, товары выгружали и по суше везли, а они ладьи переправляли. Говорят, с тех пор и соревнуются каждый год: кто быстрее, кто меньше воды в лодку зачерпнет… Победители весь год потом в Лоцманской слободе главные и заказы на провод судов первыми выбирают.
– И преотлично справляются без всяких Кровных и их пресловутой Силы! – на миг отвлекаясь от созерцания своего кумира, буркнул Ингвар.
– Соглашусь с Ингваром! – вдруг объявил Алешка. – Мой батюшка всегда утверждал, что значение Кровных Родов для империи изрядно преувеличивают.
Ингвар уставился на Алешку с таким отвращением, что казалось, еще чуть-чуть, и решит признаться в вечной любви ко всем тремстам пятидесяти Кровным Родам по списку Бархатной Книги.
– Баржи с железом тоже лоцманы проводят? – приподнял брови Митя.
– В Лоцманке двое кровных Данычей живут, из Министерства путей сообщения. Они воду под баржами держат, – с усмешкой ответила Зинаида.
– Понятно. Двое совершенно ненужных, изрядно переоцененных Данычей, – покивал Митя.
Они с Зинаидой заговорщицки переглянулись и дружно захихикали.
Безе на тарелке Лидии с хрустом разломилось, белые крошки полетели во все стороны.
– А вы, господин Меркулов, – дрожащим голосом выпалила она, – не желаете принять участие? Вы же такой сильный гребец!
– Лидия, у здешних же лоцманов нет таких роскошных мундиров, как у петербургских… салонных гребцов! – со смешком откликнулся Алешка.
Митя почувствовал, как у него руки сами собой сжимаются в кулаки. Он ни разу не надевал мундир Речного клуба в поместье. И единственное, когда Алешка мог видеть его, – когда уничтожал его гардероб! Хватал его любимый мундир грязными лапами, распинал беспомощно распростертые рукава строгого кроя на борту поганой телеги… и с ухмылкой всаживал нож в беззащитную грудь альвийского сукна!
Алешка вдруг замер с глупо приоткрытым ртом и метнул в Митю испуганный, вороватый взгляд. Митя почувствовал, как у него аж щеки ноют в попытке удержать невозмутимое выражение лица. С-с-сообразил, что ляпнул, г-г… гардеробоубийца!
– Вы здешние пороги еще и видеть не могли! Вы ж только приехали… – пробубнил Алешка, неловко пытаясь сменить тему.
