Ошеломление на лице Алешки сменилось растерянностью… ужасом… отвращением… яростью… желанием изничтожить на месте Ингвара, а главное, Митю! Митя вздохнул полной грудью и даже прикрыл глаза от переполнявшего его наслаждения: оказывается, отец все же прав, от Ингвара тоже может быть польза. Это выражение на лице Алешки он всю жизнь помнить будет, в самые тяжкие жизненные часы в памяти воскрешать и тем утешаться.
– Позвольте мне от эдакого родства… отказаться! – подрагивающим от ярости голосом процедил Алешка и одарил Ингвара презрительной гримасой.
– И мне тоже! – Ингвар окатил Алешку ответным презрением.
– Какое редкостное единодушие! – восхитился Митя. – Вот заметно, что вы родичи!
Бандитки восхищенно закатили глаза.
– А впрочем, как угодно! – неожиданно с полнейшим равнодушием обронил Митя, теряя интерес что к одному, что к другому. – Что же мы стоим, дамы, когда булочки ждут! – вскричал он, не глядя перехватывая пальчики Алевтины, снова норовящие вцепиться ему в рукав. – Право же, Алексей, вы не можете претендовать на такое количество прекрасных дам! Составьте нам компанию за столиком… – Он повернулся к Лидии и даже руку протянул, точно собираясь повести ее к столу. Она побледнела, потом щеки ее вспыхнули, пальчики в кружевной перчатке дрогнули, соскользнув с рукава Алешки… – Составите компанию, Зинаида? – мстительно бросил Митя, поворачиваясь ко второй из сестричек Шабельских.
Зинаида вздрогнула и уставилась на Митю недоверчиво. Митя чуть приподнял брови. Зинаида оглянулась на окончательно побелевшую старшую сестру, и в глазах ее мелькнуло нечто… Хм, а отважная автоматонщица не столь равнодушна к успеху старшей сестры, как желает показать! Чуть заметно улыбаясь, она протянула пальчики, пахнущие машинным маслом и немного духами, и направилась к столику.
– Ну же, Ингвар! – окликнул германца Митя. – Приглашайте… – Ужасно хотелось подсунуть ему Алевтину, но Ингвар оказался полезен, а сам Митя – великодушен. – …Аду, и идемте уж!
Скромница Ариадна закраснелась и сама, первая, подхватила Ингвара под руку, точно боясь, что он передумает. Ингвар тоскливо оглянулся на Лидию и, даже не глядя на спутницу, потащился к столику.
– А я? – прошептала им вслед Алевтина, и пухлые губки ее затряслись от подступающего плача.
– Ну конечно же, вы с нами! – Митя кивнул, подавив желание отослать юную барышню… к старшей сестрице. Нельзя, сразу станет оскорбителем юных наивных дев и нарушителем священного обещания булочек. – Мы же поместимся впятером за столиком, не правда ли, фройляйн?
– Уж барышню Алевтину мы усадим! – на чистом росском пообещала хозяйка кафе, быстро и ловко переставляя столики. Мгновение – и Митя уже усадил Зинаиду. Рядом, не глядя друг на друга, устроились Ада и Ингвар: Ада отворачивалась от смущения, а Ингвар, как всегда, глазел на Лидию. Точно как Алевтина на булочки в витрине… и на Митю.
– Нас не пригласили!
– Не позвали!
– Отвергли!
– Нам остается только наесться булочек и погибнуть во цвете лет!
Бандитки горестно уселись за соседний столик.
– От моих булочек еще никто не погибал! – возмутилась хозяйка.
– Вы просто не знаете, сколько мы их можем съесть! – «успокоили» ее бандитки.
Бледная как мел Лидия почти упала на плетеный стул, прежде чем опомнившийся Алешка сообразил подвинуть его.
– Эйнемовский шоколад у вас есть, фройляйн? – небрежно спросил Митя и тут же обернулся к «своим» девушкам. – Московские шоколадники придумали забавную вещицу – шоколадный автомат! Десять копеек в него бросаешь – выпадает шоколадка! Вам бы понравился аппарат, Зинаида. А вам – шоколад, Алевтина.
– Дорого, – вздохнула Алевтина. – Батюшка мне по воскресеньям только пятак карманных денег дает. А накопить я не сумею, раньше что-нибудь куплю!
– Эйнемовского не имеется, зато есть бельгийский и швейцарский, – объявила хозяйка и, явно задавшись целью показать столичному хлыщу, что в губернии тоже слаще морковки кой-чего едали, зачастила: – Эклеры, меренги, бланманже, крем-брюле, булочки венские со сливками, штрудель яблочный с ванильным соусом… – И, чуть понизив голос, интимно: – Имеется самый настоящий торт «Захер»! Кузина тетушки мужа работала в кондитерской «Демель», еще когда там трудился молодой Эдуард Захер, и сумела заполучить рецепт. Такого вы больше нигде не попробуете!
Мите на мгновение стало тоскливо: что нельзя попробовать больше нигде, обычно стоит очень дорого. Если учесть аппетиты Алевтины… А ведь ему еще гардероб обновлять… И тут же разозлился на себя: светский человек не экономит… на пирожных!
– Торт «Захер», барышни? – с энтузиазмом предложил он.
– И еще булочку с кремом, и штрудель, и… – зачастила Алевтина, а Митя понял, что ему придется ограничиться кофе. В животе немедленно засосало от голода. Проклятье, с деньгами надо что-то решать!
– Тш-ш, Аля, нельзя так много сладкого! – шикнула на сестру Зинаида. – Торт и чай – будет достаточно, правда, Ада?
Вторая сестричка только кивнула, а Алевтина надулась.
Митя вдруг понял, что ему и в самом деле нравится эта спокойная, рассудительная брюнетка. И автоматоны ей интересны!
