– Никакой вы не странный! Просто никчемный, избалованный мальчишка, – буркнул Ингвар. – Про какой нож он говорил?
Митя вздохнул: а он еще надеялся, что его вмешательство останется незамеченным!
– А пойдемте завтракать, Ингвар. – Митя сунул свистульку в карман. – После всех нынешних событий только и остается, что позавтракать. В компании с вами, – безнадежно добавил он.
– Я не могу: на мне форма! – Ингвар ткнул пальцем в ремень. – Нам запрещено появляться в трактирах и ресторациях.
– Боитесь, что застукает классный наставник? – фыркнул Митя. – Он наверняка еще и в город не вернулся – занятия-то не начались!
– Все равно… Да и вам совершенно не нужно кормить меня завтраком! – бубнил Ингвар, продолжая тем не менее тащиться следом за Митей. – Я вон калач куплю!
– Но я-то калач купить не могу! – надменно-раздраженно отрезал Митя, провожая взглядом разносчика с калачами; от лотка шел такой сытный дух, что в желудке совершенно неприлично заурчало. – А обеспечить вам не только кров, но и стол входит в заключенное с вашим братом соглашение.
– Вот и не надо было меня из дому уводить! Без завтрака!
Митя остановился и иронически поглядел на Ингвара. Невинную девицу коварный соблазнитель сманил из дому. Без завтрака!
Ингвар что-то эдакое явно сообразил, потому что стал совершено по-девичьи стремительно краснеть. И совсем не по-девичьи, но столь же стремительно звереть.
– В соглашение входит вас накормить, а не уморить! – процедил Митя, сам не совсем понимая, зачем он возится с вредным немцем.
Кроме калачей с лотка, – Митя представил, как здешнее общество увидит его на улице с калачом в зубах… и даже голод на мгновение отступил! – губернский город был небогат на достойные места. Попадались трактиры, но светские молодые люди если и ходят туда, то не завтракать, а исключительно безобразничать. Бить посуду и возомнивших о себе толстобрюхих купчишек. Здешние купчишки были как-то недостаточно толстобрюхи. Митя проводил взглядом вышедших из трактира элегантных господ, говорящих по-французски. Да и опыта правильного трактирного безобразия у него не было, увы, с компанией младшего князя Волконского он общался все же недостаточно плотно, по причине как юного возраста, так и скромного происхождения. А потому требовалась всего лишь элегантная кофейня или, на худой конец, чайная. А попадались только стройки! Стараясь не испачкать и без того не слишком чистые сапоги, Митя заскакал по камушкам через развезенную по всей дороге строительную грязь – вокруг с досками и укладками кирпичей сновали рабочие. Грустные мысли о так и не распроданных бабайковских кирпичах требовалось срочно отогнать чашечкой горячего кофе!
Его мысленная мольба была услышана: стройка вдруг закончилась. За раскинувшейся поперек улицы лужей потянулись только отстроенные и свежеоштукатуренные доходные дома, а среди них вдруг блеснула стеклянная витрина с ярко начищенными медными кофейниками! От запаха свежих булочек закружилась голова, а желудок разворчался так, что Митя обрадовался прогрохотавшей мимо телеге – хоть заглушила!
– Вот – и не трактир, и не ресторация! – радостно вскричал он, указывая на витрину.
– Все равно нельзя… – пробормотал Ингвар и… сглотнул голодную слюну.
– Не трусьте, Ингвар! Сейчас я спасу вас от голодной смерти! А потом еще раз вечером, когда уговорю батюшку побыстрее нанять кухарку!
Над дверью зазвенел колокольчик.
– Irgend was für die Herren? – Изящная фройляйн, похожая на ожившую «Шоколадницу» г-на Лиотара, которую Митя видал в Дрезденской галерее, встретила их коротким книксеном и ясной улыбкой на розовых губках.
– Gib uns die Brötchen, bitte! – сглатывая голодную слюну, выпалил Ингвар и… громко забурчал животом. Фройляйн бросила на него быстрый насмешливый взгляд, Ингвар начал краснеть, мучительно, сверху вниз, будто лицо его наливалось огнем изнутри.
Плебей и провинциал, что с него взять! Светский человек никогда не позволит себе показать, что устал, раздражен или вот голоден, тогда и конфузов не будет.
– Kaffee, bitte, liebes Fräulein… – обронил Митя, одаривая хозяйку кофейни равнодушно-снисходительной улыбкой. Да-да, мы не булки жевать пришли, а изящно вкушать утренний кофе, который любезная Людмила Валерьяновна, судя по запахам в доме, как и раньше, заменяла отваром ячменя. Любопытно, сколько отец это выдержит? – Und zu ihm… Was schlägst du vor?
– Bitte nehmen Sie einen Tisch, meine Herren![10] – Пухлыми пальчиками фройляйн заправила за ушко белокурый локон и мило улыбнулась Мите.
Ингвар желчно завидовал.
Митя обозначил кивок – какой светский юноша может подарить взрослой очаровательной, но все же услужающей особе – и шагнул к приглянувшемуся столику у окна.
Колокольчик на двери снова зазвенел, дверь распахнулась, и в кофейню ворвался гомон не менее звонких, чем колокольчик, девичьих голосов.
– Булочки! Нам подадут булочки? – громче всех кричала…
Митя медленно обернулся, глядя, как разноцветные кринолины заполняют кофейню.
