– Это не твоя комната! Мы ее для дядюшки Аркадия готовили! – высунулась из-за материнской юбки Ниночка.
– Нина, замолчи! – оборвала ее тетушка. – Если б ты и правда просил прибрать, бедная Маняша так бы не кричала! И вот, гляди, Аркадий! – Она снова тряхнула узлом. – У него в комнате – женские вещи! Откуда бы им там взяться? Вот! Вот! – Из развязанного узла вывалились штопаная кофтенка и пожелтевшие панталоны, а сверху, приковывая Митин взгляд, шлепнулся знакомый отрез винно-красной шерсти.
«А ведь действительно неплохая шерсть на фабрике», – отрешенно подумал Митя.
Отец пристально уставился на отрез – тоже опознал ткань.
– Из… извиняйте, барыня! – Вытирая мокрые руки об фартук, в комнату просочилась Леська. Поглядела на Митю, на отца, на отрез ткани и, зажмурившись, выпалила: – То мой узел! Мое!
– А почему он в комнате… Дмитрия? – растерялась тетушка.
– А почему мой сундук в комнате Ингвара? – переспросил Митя и с мягким упреком закончил: – Беспорядок в доме.
Из коридора зашипел Ингвар, но выскакивать со словами: «Я сам его туда притащил!» – не стал. Видно, представил, как описывает: «Ко мне ввалился Дмитрий в простыне и потребовал найти его сундук…» – и даже Ингварово правдолюбие спасовало перед этой картиной!
– Да как ты… – Тетушка задохнулась от гнева, Ниночка пискнула…
Вроде бы негромкий, но веский, как пушечный залп над ухом, хлопок ладонью по столу оборвал нарастающий скандал.
– Дорогая… сестра… – Слышно было, что отец проталкивает слова с трудом, отчего стало еще страшнее. – Правильно ли я понял… Эта вот девушка… Маняша, верно? – Он перевел на горничную такой взгляд, что та вдруг побелела как полотно и обессиленно привалилась к дверному косяку. – …Обвиняет моего сына в домогательствах?
– Аркадий! – вскричала тетушка, обеими руками зажимая уши дочери. – Как ты можешь произносить такие слова при Ниночке?
– Это я тоже хотел бы услышать. – Брови отца сдвинулись. – Почему девочка присутствует при безобразном разбирательстве с участием прислуги? Почему она не в детской?
Тетушка растерялась. Замерла, так и держа ладони на ушах Ниночки, – девчонка закрутила головой, высвобождаясь, схватила мать за руку…
– Мамочка!
Митя поморщился: даже он понимал, что, когда отец в эдаком состоянии, надо сидеть тихо-тихо…
– Детка… Делай как дядя сказал… Иди в комнату… – Тетушка не глядя подтолкнула дочь к дверям.
– Но маменька!
– Иди! – прикрикнула тетушка, и Ниночка вышла, в очередной раз одарив ненавидящим взглядом Митю.
– Девочку надо занять – у нее явный избыток свободного времени. Может, стоит спросить у Шабельских, не согласится ли их мисс Джексон давать Ниночке уроки альвийского? – Отец вопросительно поглядел на Митю. – А после и гувернантку подыскать.
– Спрошу, – изо всех сил стараясь удержать расплывающиеся в улыбке губы, кивнул Митя. – Я бы тоже от уроков не отказался.
Они с отцом покивали друг другу: два солидных человека, удачно позаботившиеся о семействе. Из коридора донесся стремительный топот ног – расположившаяся было послушать Ниночка кинулась прочь. Тетушка покраснела, а отец неспешно повернулся к Маняше, и выглядело это так, будто военный линкор развернул орудия на цель:
– Итак, милочка… возвращаясь к вашим обвинениям… Где, когда, как именно Дмитрий Меркулов вас домогался? В деталях.
– Ба-арин… – только и смогла проблеять Маняша.
– Аркадий, что ты такое говоришь? – отчаянно вскричала тетушка. – Как можно требовать от девушки, чтобы она обсуждала подобные вещи с мужчиной!
– С полицейским! – отрезал отец. – Раз уж девушка утверждает, что в моем доме подверглась… нападению, так что вынуждена была кричать и звать на помощь… Верно я говорю, милая? Кричали?
– К-кричала, барин! – запинаясь, выдавила Маняша.
– Помню, помню… – покивал отец. – Я на крик прибежал, мои гости… Помнится, вы оба были совершенно одеты, никакого беспорядка… кроме неубранной комнаты…
Горничная вдруг судорожно, вибрирующе всхлипнула и кинулась вон. Снова часто-часто замолотили подошвы, и все стихло.
– Аркадий! Так грубо… неделикатно… о таких… неприличных вещах! – Тетушка в ужасе схватилась за щеки.
– Какие именно вещи ты называешь неприличными, Людмила? – устало спросил отец. – Я хотел бы наконец услышать: что произошло? Откуда, например, ты знаешь, что Дмитрий домогался горничной? Девушка пришла к тебе и рассказала… что?
У тети за спиной в полумраке коридора возникло лицо Ингвара… и у Мити похолодело в груди. Ведь он-то видел Митю с горничной. Правда, это была другая горничная.
– То и рассказала, что… домогался, – вдруг пробормотала тетушка, отводя взгляд. – Я… я не хочу это обсуждать!
– А только что хотели, тетушка… – вздохнул Митя.
