Вообще-то Рэйзор намеренно переместился вместе с Гесом в открытую пустыню — небольшая месть за всё сказанное в адрес роботов. Долго его мариновать, конечно, Рэйзор не собирался, но раз даже Ветер обратил внимание на дискомфорт человека…
— Есть конкретные предложения?
— Монешское КПП к юго-востоку. — Ветер отправил адрес Рэйзору. — Меня там знают.
— Хочешь, чтоб на тебя опять бомбу сбросили? — раздражённо вмешался Келлемон. — Ничего, потерплю — не из снега слепленный.
— Меня там
У Рэйзора не было настроения препираться с ламерийцем, поэтому он просто активировал телепорты всей компании. Представшее взглядам троицы строение меньше всего походило на контрольно-пропускной пункт и больше всего — на маленький прямоугольный сарайчик. На стуле, сидя под навесом, дремал морщинистый дед в потрёпанном синем халате. Допотопный автомат он положил на колени, и оружие опасно съехало набок, готовое вот-вот свалиться на землю. Сбоку от сарайчика, в загоне под другим навесом, мерно жевал корм местный «транспорт», кучерявый дроба́к с мозолистыми стопами. Животное лениво повернуло лобастую голову к пришельцам и издало мерзкий вопль, смесь мычания и хрипа. Старик, вздрогнув, очнулся и схватил автомат.
— Стой, кто… — часто моргая, начал он по-монешски, потом увидел Ветра и с облегчением выдохнул: — Сын пустыни! Добро, добро! Давно тебя не видно!
Гес, подняв бровь, вопросительно посмотрел на разведчика — того тем временем по-дружески тряс старый пограничник. «Настроенческие» диоды Ветра смущённо поблёскивали не то алым, не то и вовсе розовым.
— Это Ка́зу, — коротко представил он монешского знакомого ламерийцу — Рэйзор уже видел пограничника во время работы "Кластера". — Казу, это мои командиры. Ксарат Рэйзор и ксарат Гес Келлемон.
— Тоже робот? — оживился старик, разглядев Рэйзора получше. — Добро, добро! Сын леса?
Не дожидаясь ответа опешившего робота, он похлопал его по спине. Гес, предвидя аналогичное обращение, проворно отступил на шаг и выставил перед собой свободную от кителя руку.
— Но-но-но, меня не трогать!
— Э-э-э? — Казу, не знавший ни слова на око́ре, растерянно обернулся к Ветру.
— Он просит к нему не прикасаться, — пояснил тот.
— Заразный? — с сочувствием спросил Казу. — Болеет? Нехорошо, ай, нехорошо!
— Как этот полоумный работает пограничником? — процедил Гес. — Кого он вообще может задержать?
Ветер вместо ответа развернулся лицом к пустыне, заложил руки за спину и чуть опустил подбородок, исподлобья наблюдая за пейзажем — над барханами постоянно бегали туда-сюда маленькие вихри, играя с песком. Казу истолковал позу робота по-своему: сначала поклонился дюнам в пояс, потом сложил ладони над головой и поклонился ещё раз, в довершение упал на колени и поцеловал землю.
— Границу охраняет не он, — просто и в то же время зловеще ответил Ветер. — Он лишь задабривает настоящих охранников.
Гес с приоткрытым ртом смотрел на вихри, потом цыкнул, пробормотал «ну вас всех» и недоверчиво скрестил руки на груди.
Казу сам, без чьей-либо просьбы вынес из сарая закупоренный глиняный кувшин и предложил его ламерийцу. Тот брезгливо осмотрел его со всех сторон, чуть скривился, но всё-таки вынул пробку и начал жадно глотать воду. Гес почти опустошил сосуд, когда Казу вдруг вырвал его из рук и, страшно ругаясь, вылил остатки воды на песок.
— Делиться надо! Нехорошо, ай, нехорошо! — грозя костлявым пальцем, заявил старик.
Гес молча вытер губы, одарил Казу испепеляющим взглядом и привалился плечом к теневой стороне сарая.
Рэйзор проверил статус зала заседаний: все ждали Тсадаре Лараша, задерживающегося по неизвестной причине. Ветер, не двигаясь, продолжал смотреть на пески, и свечение его «настроенческих» диодов постепенно угасало как остывавшие угли. Казу с участием тронул его за руку.
— Что грустишь, мой хороший?
Диоды задумавшегося Ветра тут же разгорелись в полную силу.
— Я принимал равноправие за данность, — медленно проговорил он. — И не ценил хорошее отношение коллег.
Гес пренебрежительно фыркнул, и Рэйзору всерьёз захотелось сделать ему выговор при всей компании — ничего смешного в нелёгком, да ещё и публичном признании разведчика не было.
— Добро, сын пустыни, добро. Растёшь. — Казу потрепал Ветра по металлической щеке и тяжело вздохнул. — Да-а-а, все на заводе погибли. Но горевать не стоит, на всё воля Имаха. Как он решил, так и будет.
Ветер сразу уцепился за неосторожное слово:
— Так это дело рук Имаха?
— Имах без суда не убивает! — горячо возразил Казу. — Но на всё его воля.