Контраст между Лионтом и Монехом поражал, и если Рэйзор уже видел рельеф Смиде в памяти Ветра при синхронизации по «Кластеру», то неподготовленный Гес прилип к иллюминатору, жадно вглядываясь в экзотику оазисов. Монех оставил пустыню во власти природы, и пески год за годом понемногу отвоёвывали участки плодородных земель, сужая зону нормальной жизни до полоски вдоль моря. А вот правительство Лионта столетиями совершенствовало систему орошения, превратив засушливую когда-то страну в передовое государство со множеством территорий, пригодных для сельского хозяйства и животноводства. Пустыня рассеялась в полосах искусственных насаждений, растворилась в разветвлённых артериях каналов, сдалась перед каменными насыпями, ограждающими дороги от засилья песков. Неудивительно, что инженерный опыт Лионта на всё те же столетия опережал консервативный до заскорузлости Монех.
Головной офис КОРС находился в Атаже́ре, портовом городе на берегу моря. Гес восторженно показал на ряд огороженных причалов, рядом с которыми отсвечивал разметкой палубы авианосец и блестела иссиня-чёрными боками подводная лодка.
— Нам бы тоже такие неплохо заиметь! — прокричал он, пересиливая шум лопастей вертолёта.
Рэйзор пожал плечами: «Третья сторона» пока обходилась без флота, а уж обслуживание авианосца и вовсе обанкротило бы организацию. Хватало двух челноков, полученных от одной из союзных цивилизаций. Да и то неясно, хотели ли они одарить или разорить тохшан…
Бросалась в глаза архитектурная эклектика: каменные постройки соседствовали с современными железобетонными; высоченные маяки на ажурных опорах из ориумной стали снисходительно поглядывали на приземистые башенки предков; новомодные системы с кранами для автоматической погрузки и разгрузки на потрёпанных деревянных причалах в частном секторе смотрелись техникой пришельцев. Гес отвернулся от иллюминатора и искоса глянул на робота — в его глазах читалась лёгкая зависть. Зависть человека, по чьей Родине катком прошлось вторжение и уничтожило изрядную часть культурного наследия.
— Счастливчики, — прокомментировал Рэйзор, дав ламерийцу понять, что разделяет его мысли.
Тот криво усмехнулся и продолжил созерцать непривычный пейзаж. Больше до самой посадочной площадки возле офиса КОРС они не обменялись ни словом.
Трёхэтажное здание изобиловало элементами из чистого ориума и его сплавов. Ориумные карнизы, ориумные рамы окон, ориумные двери лифтов… На первом этаже и вовсе устроили выставку статуй из ориума — ни дать ни взять, компания-поставщик материалов для творцов. На самом деле, конечно, КОРС специализировался на изготовлении брони, но каталог образцов вооружения не предназначался для обычных посетителей, поэтому его и не держали у всех на виду.
На проходной охранники забрали у Геса табельное оружие. Глава КОРС, машта́р (то есть «господин» по-лионтийски) Ухи́р Сидди́к, встретил гостей сдержанно и не поинтересовался судьбой тохшан, вместе с лионтийцами работавших на заводе в пустыне. Недобрый знак. Тучи сгустились ещё больше, когда трио сопроводили в офис Сиддика, где напротив прямоугольного рабочего стола с ориумными ножками и уголками располагались всего два простейших стульчика. Третьего не выдали вовсе. Ветер всё понял без указаний и молча встал у глухой двери, как обычный охранник. Сиддик разместился в собственном роскошном кресле из дерева и кожи, судя по проработке вензелей в отделке ручек — явно индивидуальной работы, и царственным жестом разрешил визитёрам садиться. Ещё на Тохше ксараты условились, что переговоры будет вести Келлемон, а Рэйзор вмешается только в случае необходимости.
Гес набрал воздуха для первой фразы и застыл, глядя в окно — там, во внутреннем дворике, печально реял приспущенный сине-зелёный флаг Лионта. Конечно, в стране, да и в самом КОРС траур. Тёмно-красный цвет пиджака Сиддика — тоже символ скорби в Лионте, а вовсе не подчёркивание связи с ориумом, как могло бы показаться неосведомлённым туристам.
И тут ламериец, действуя из искренних и, возможно, даже чистых побуждений, совершил критическую ошибку — начал разговор с извинений. Не соболезнований, а именно извинений за произошедшее, как будто «Третья сторона» могла как-то предотвратить трагедию. Рэйзор мысленно закрыл лицо рукой, а Ветер послал в радиоэфир бранящийся эмокон. У Сиддика аж затрясся от негодования подбородок, а глаза остекленели как у одержимого. Гес принял его реакцию за выражение горя, наконец-то принёс соболезнования и как ни в чём не бывало добавил: так и так, документы на совместные проекты утеряны, разведданных не хватает, будьте любезны поделиться с партнёрами недостающей информацией.
Ухир Сиддик медленно поднялся из-за стола и выпрямился с таким достоинством, будто был ростом с великана Серео, а не едва ли по плечо обоим ксаратам. Тогда-то он и обрушился на тохшан, обвинил их в смертях лионтийцев и пригрозил расторжением союза.
— Маштар… э-э-э… — Гес замялся, вспоминая фамилию Ухира.
— Сиддик, — чуть слышно подсказал Рэйзор.