Как же ей хотелось вскочить из-за стола и закричать, что она бы никогда не связалась с таким человеком! Но она не могла. А теперь папа думает, что она спуталась с этим гадом только из-за внешности.
«
Софике хотелось залепить Моро пощёчину. Её трясло. Мама прочистила горло, негодующе посмотрела на папу и с поджатыми губами принялась собирать грязные тарелки. «Замечательно. Теперь ещё родители поссорятся», — обречённо подумала Софике. Моро рванулся было помогать с посудой, но Софике наступила ему на ногу под столом: она хотела хоть немного побыть с мамой наедине.
— Вы с Идиром совсем разругались? — неожиданно спросила мама, загружая тарелки в посудомоечную машину на кухне.
— Да, мам. Он меня унизил и не извинился, — со вздохом ответила Софике, испытывая невероятное облегчение, что не нужно обманывать.
— Ну а Моро? — Мама разогнулась и посмотрела Софике в глаза. — Он тебя уважает?
Софике прикусила губу. Вот что сказать?
— Не знаю, мам. Просто мне было так одиноко, что я… — Софике запнулась. — Я пока до конца не разобралась, что он за человек.
Мама потрепала её по щеке и мягко улыбнулась:
— Ничего, Софи, я с твоим отцом тоже не сразу встретилась. Ничего.
Софике постаралась замять неприятный разговор:
— Ты-то как? Сердце не болит?
Мама задумчиво приложила руку к груди.
— Ты знаешь, нет. Всё-таки не зря операцию сделали. Слабость иногда накатывает, конечно. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо — тогда и у меня сердце болеть не будет.
Они обнялись, и Софике почувствовала, что на глаза навернулись слёзы. Демон отнял у неё бесценное время общения с родителями, загрузил их ненужными эмоциями и внёс смятение в их жизнь. И всё ради чего?!
В гостиной вдруг грянул дружный мужской хохот, и Софике с недоумением обернулась.
— Кажется, отец с твоим ухажёром немного поладили, — прокомментировала мама. — Бери чашки и блюдца, будем есть пирог. Жаль, что землянину ничего нельзя пробовать.
Судя по окончанию истории, Моро то ли рассказал о реальном случае в армии, то ли выдумал небылицу, но папе понравилось: он поднял очки на лоб и вытирал слёзы от смеха. Скрепя сердце, Софике настроилась потерпеть присутствие демона ещё какое-то время, раз уж папа сменил гнев на милость. Главное, не заводить мысленные разговоры с Моро — такое ощущение, что они всё и портят больше всего. Демон как будто бы придерживался того же мнения и не влезал в её голову.
Переночевать в родительской квартире уже не получилось бы. Софике хорошо знала доброту мамы и опасалась, что та будет настаивать на том, чтобы спутник дочери тоже остался на ночь, а не забронировал какую-нибудь гостиницу. Да и вообще подвергать родителей лишнему риску не стоило. Моро деликатно не вмешивался в её умозаключения.
Когда пришла пора прощаться, Софике попросила папу поделиться с ней обновлениями в библиотеке. В его кабинете находилась коллекция редчайших книг, причём возраст иных экземпляров достигал двух сотен лет. В специальном шкафу поддерживалась постоянная температура и влажность, и папа всегда с особой гордостью хвастался приобретениями, показывая Софике через стеклянную дверцу пополнение коллекции.
В этот раз у него не было новостей, но он понял, что Софике просто нашла предлог поговорить наедине.
Она затворила дверь в кабинет и прислонилась к ней спиной.
— Как мама? Только честно.
— Хорошо. Намного лучше, чем в прошлом году, — сдержанно ответил папа.
Он испытующе смотрел на Софике — в её личную жизнь он никогда не лез без спроса и не делился мнением, пока дочка не просила об этом сама.
— Ладно, говори уж, как есть, — сдалась она.
— Про маму я уже сказал.
— Пап, не притворяйся, пожалуйста. Я про Моро.
— Ну а что ты хочешь услышать? — Папа снял очки и начал медленно протирать их поясом халата. — Ты и сама чувствуешь, как он на тебя давит. Я это понял уже по тому, что ты не предупредила о его визите. Не в твоём это стиле.
Софике угрюмо кивнула.
— Он смелый парень. Способный. Хотя не знаю, называть ли его «парнем»? — Папа исподлобья глянул на Софике. — Мужчина. Непростой он. По тому, что он мне рассказывал, прошлое у него не совсем армейское.
Папа отличался поразительной наблюдательностью, и Софике верила его словам на все сто процентов.
— А какое?
— Контрактник в лучшем случае, а то и наёмник. Не за родину он сражался, за деньги. И душа у него… выжженная какая-то. Мёртвая. Может, временно, а может, и навсегда.
Софике, потрясённая прозорливостью папы, молчала.
— Решать тебе, Софи, — суховато произнёс он. — Ладно, иди уже, возвращайся в штаб-квартиру. Не забывай звонить почаще, а то мама расстраивается.
— Угу…
***