Даже к заговору тех, этих, да еще вместе с женой и всем моим гаремом я был готов — имел сразу несколько планов защиты.
Но меня предал сын. Амар-Син, младший из четырех наших детей. И единственный, оставшийся на тот момент в живых. Затем, уже в загробном мире, я много передумал — и смерти его старшего брата и обеи сестер стали казаться очень подозрительными.
Но при жизни я об этом даже не задумывался — ибо не задумывался о возможном предательстве со стороны сына.
Теперь я, впрочем, понимаю, как был наивен — веками общаясь с «гостями» царства мертвых, я встретил там немало и отцеубийц, и жертва отцеубийства. Понять я это могу. Принять — нет.
Понять в этой жизни вообще можно все, что угодно. Так что ж теперь — мириться с враждебными обстоятельствами⁈
Все это я обдумал, пока аккуратно нес спящую Юлю в палатку и укладывал на спальники. Алиса и Маша остались с ней, на случай, если девушке что-то понадобится. Виктор, успокоенный исходом «операции», присоединился к Грише в патрулировании местности. К тому же, вот-вот должны прибыть рабочие, высланные старым графом.
Мы с ним остались наедине. Хотя нет. О себе напомнил третий, совсем новый, обитатель этих мест.
— СТАРЫЙ ЧЕЛОВЕК ХОЧЕТ СКАЗАТЬ ТЕБЕ, ЧТО КАЖДОМУ НУЖНО ДАТЬ КАКОЕ-ТО ДЕЛО. КАК У ВАС ГОВОРЯТ — ПО ДУШЕ.
Пока еще не привыкший к то и дело раздающемуся тут громовому басу духа, чуть не вывалился из своего кресла-трансформера. Недовольно почесав зад, он кивнул.
— Так и есть. Эта штуковина, оказывается, неглупа.
— Разумеется. — довольно кивнул я. — Это дух творения, а не то примитивное месиво, копошащееся в вашей банке. Так что, граф, к чему вы это? Про дело. То, что каждый должен чем-то заниматься, очевидно.
— Чем-то? — с добродушной улыбкой переспросил старик. — В том-то, барон, и секрет, что не «чем-то». А тем, чем человек хочет заниматься сам. Больше того — при этом он должен видеть, что под вашим управлением может делать свое любимое дело лучше, чем без него. Не абстрактно «жить лучше», заметьте! Именно делать любимое дело.
— Понимаю. — задумчиво кивнул я. — Интересная мысль. Ведь, похоже, именно этим всякие там народные вожди отличаются от тиранов и диктаторов — при первых люди думают, что сами выбрали, чем им заниматься, а вождь только способствует их занятию. А при вторых, как бы не улучшилась реальная жизнь людей, они ощущают, что их занятия навязаны. Что дела делаются из-под палки. Вот, о чем вы говорили — чтобы кровные родственники были надежно привязаны к вам, они должны видеть выгоду от союза конкретно и лично для себя, при том в такой форме, в которой нужно лично им, а не в абстрактном количестве еды на столе. Банальная мысль. Но стоящая размышлений.
— Именно так, барон. — довольно кивнул старик. — В теории это банальность. На практике люди чаще считают, что сами знают, чего хотят окружающие. Особенно их собственные дети. Поинтересуйтесь… да вот хоть у Григория Данииловича. Кем он хотел быть в жизни? Хотел ли он «идти по стопам отца»? Значит ли эта чушь для него хоть что-нибудь? Или теперь, чтоб не ощущать свое положение навязанным, он выдумывает какие-нибудь собственные оправдания тому, почему служит в госбезопасности?
— Я спрошу. Это интересно. Но давайте-ка лучше сразу обсудим, какую плату вы потребуете за помощь. Повторюсь, я не люблю ходить в должниках. Полагаю, обещанием показать, что делать с Ядрами, вы не ограничитесь?
— Не ограничусь. — кивнул граф. — Тут вы правы. Настают тяжелые времена, и помощь моему роду нужна здесь и сейчас, а не в будущем. Так вот, об этом…
Перед началом обстоятельной беседы о вознаграждении для графа, мы все-таки переместились в более подходящую обстановку. Сразу передав банку с обрывками душ Грише, я сообщил Меньшикову, что возмещу стоимость всех потраченных им реагентов. Не хочется даже в самой малости быть в долгу у более сильного рода.
Старый граф сначала отпирался, утверждая, что траты не слишком велики, что он рад был помочь и всё такое прочее, но быстро понял, что шутить я не намерен. В итоге от моего бюджета отвалился солидный кусок, но этот вопрос был сразу же закрыт.
— Ну что ж. — сказал я, усевшись на складное кресло под весьма живописным дубом неподалеку от нашей палатки. — Думаю, теперь можно и поговорить, граф. А то на площадку скоро прибудут новые рабочие, и общаться там было бы весьма неудобно.
От нанятой этим же Меньшиковым для нас бригады действительно пришло сообщение о скором прибытии. Отдав Виктору все необходимые распоряжения и инструкции, я на время выбросил это из головы — немец справится, до трагедии с женой и ребенком он был весьма преуспевающим бароном.
— Пожалуй. — кивнул старик, паря на небольшой высоте в своем глубоком кресле-артефакте. — Для начала я спрошу, какую плату вы готовы были бы мне предложить, Ваше Благородие?
Ожидаемый вопрос, с которого обычно начинается любой торг. Зачем называть свою цену, рискуя продешевить, если оппонент сам может предложить что-то ценное?
