В декабре Виктору, как отличившемуся во время проверки, досрочно присвоили звание старшего лейтенанта. Третью звездочку обмывали, как и положено, теплой дружеской компанией. «Дорогие совгавнянцы и не менее дорогие совгавнянки…» – начал свой тост любимец публики Яша, затем заставил Виктора положить одну звездочку в рюмку и выпить до дна, чтобы следующий раз наступал скорее. Декабрь был отмечен еще и приобретением нового верного друга там, где этого и вовсе не должно было произойти. А дело было так: Виктора сразу после училища назначили командиром БЧ-5 на лодку, где давно уже сформировался основной костяк (или скорее кулак) команды. Неформальным лидером был старослужащий старшина второй статьи и по крови даурский казак Владимир Лашев. Высокий для подводника черноусый красавец пользовался неоспоримым авторитетом среди матросов и уважением командира лодки. Военной специальностью Лашева были дизеля, он знал их до тонкостей и с закрытыми глазами мог собрать-разобрать любую установку. Новый инженер-механик подвергся с самого начала пристальному вниманию старшины, который, замерев, ждал, когда молодой офицер даст слабину или ошибется. Но хоть и было видно, что кое-что командиру приходится узнавать прямо на месте, все проходило на удивление гладко, более того, если возникал вопрос по делу, Матвеич не стеснялся спросить мнение более опытного старшины. Отношения выравнивались, становились обоюдно уважительными и даже порой насмешливыми с обеих сторон. К такому типу отношений старослужащий не привык. На берегу же Лашев, «настоящий казак», вел себя как хотел, но более-менее в рамках устава. В бригаде его знали и ценили, зря не цеплялись и наоборот привлекали к воспитанию молодняка, приходившего из учебки. Лашев флиртовал с поварихами и другим женским вольнонаемным персоналом, иногда уходил самоход, но пойман не был. А еще в бригаде поговаривали, что у него роман с директором военторга в городе, на той стороне. Чему не особенно удивлялись.
Так вот, в декабре в штабе во время оперативного дежурства, Виктор принял телефонный звонок, которым доводилось до сведения командования части, что старшина второй статьи Лашев задержан комендатурой в центре города в нетрезвом виде, при задержании оказал сопротивление, заключен под стражу, ожидает приговора и далее перевода в дисбат. Через час, как раз после завершения дежурства, Виктор с бутылкой чистого спирта, не заходя домой, на бригадном «козле» поскакал в Заветы Ильича, откуда должен был уходить катер в город. Пролив еще не встал, ледяная шуга позволяла движение, хоть и с ограниченной скоростью. Влетев в комендатуру и найдя старшего по команде, Виктор с красноречием, подкрепленным бутылкой чистого, с обещаниями наказать и рассказами о героической многолетней службе Лашева, отбил-таки парня, договорился, чтобы нужные бумажки незаметно исчезли из дела и вопрос был закрыт. Бледный, растерянный старшина без ремня и шнурков вышел в предбанник, увидел строгого командира БЧ-5, надел по-быстрому шинель и шапку, и вместе они громко хлопнули дверью ненавистного заведения. Владимир хотел было объясниться, извиниться, покаяться…или что там надо делать в такой ситуации, но Виктор отмахнулся, велел бежать бегом, чтобы успеть на обратный катер вовремя. Отношения резко изменились. Но долг платежом красен, поэтому, забегая вперед, скажу, когда весной дочка Виктора практически умирала от острой диспепсии, Лашев поднял на ноги всех, в том числе свой блат в военторге, выбил увольнительную и на стареньком «козле» по весеннему непрочному льду рванул в город, на ту сторону, достал-таки невозможное – ящик отборных яблок, которые переломили ситуацию и помогли поставить на ноги ребенка, чей организм отказывался работать вообще. Лашев и его преданность старшему товарищу еще не раз удивят окружающих.
