Неля высиживала в отпуске по уходу за ребенком с трудом. Если бы не необходимость кормить младенца по часам, она давно бы что-нибудь придумала, нашла бы в конце концов няньку и вышла на работу. Поговаривали, что в Заветах в клубе моряков начал действовать самодеятельный театр, в Совгаванский клуб ВМФ перевели настоящего военного театрального режиссера! Это был шанс заняться чем-то интересным. Радовало то, что подо льдом лодки обычно не ходили, и Виктор непривычно был дома каждый вечер, они вместе ужинали, много болтали и дурачились. Днем же, для организации правильного сна младенца, она выставляла Маринку на улицу дважды в день на пару часов, у подъезда, в середину сугроба, бортики которого уберегали от ветра. Однажды Виктор, чуть раньше, чем обычно, возвращался из части и у дома обратил внимание на парок, выходящий из середины снежной кучи, а когда прислушался, услышал яростный сип наоравшегося ребенка. Он выхватил краснолицый сердитый сверток из санок и побежал домой, попытка заткнуть рот обледеневшей соской не удалась. Неля ахнула, открывая дверь, взглянула на часы и схватила малышку со словами: «Ты что так рано, у тебя еще полчаса, дорогая!», но все-таки обтерла грудь салфеткой и начала кормить. Выросшая девочка потом припомнит маме эту историю, когда будет жаловаться на свой низкий голос.
Поскольку ребенка девать было некуда, а ясли существовали только на «той» стороне, даже в Заветах только детский сад и школа, Здановичам удалось договориться с соседкой, бывшей воспитательницей, что она будет за деньги сидеть со своим сыном и Маринкой, и даже кормить их, поэтому весной Неля смогла выйти на работу в свой разведотряд. За период ее отсутствия несколько офицеров поменялись, и новый состав сотрудников опять должен был улучшать свой английский. Лето в Совгавани короткое, не всегда очень теплое, но этот год выдался удивительно жарким. Кое-кто пошучивал шепотом, что потеплело из-за жарких боев в Корее. Однажды молодые родители гуляли с дочкой и вышли на обрыв, гранитная скала маслянисто блестела, а дальше открывался бесконечный простор ярко-синего цвета, и Неля пошутила: «Помнишь Наташу Ростову: «сейчас бы обхватила себя под коленки и полетела!»? «Да-да. И прямиком в Штаты, в Калифорнию,– засмеялся муж,– а там тебя уже поджидают».
Лодки постоянно находились в море, раскисшие от нежданной жары женщины могли позволить себе не напрягаться с готовкой, не приводить себя в порядок ежедневно и вообще ходить в халате и дома, и во дворе. Неля никогда себе этого не позволяла, ни прежде, ни потом. У Калечки она сшила несколько новых вещей для работы и написала домой, чтобы прислали вырезки из последних модных журналов на будущее. Группа офицеров, которой она начала преподавать, забросала учительницу комплиментами, в том числе, к ее радости, на английском языке. Пара молодых старших лейтенантов даже попыталась ухаживать, а получив вежливый отпор, стала делать это нарочито громко, выделываясь друг перед другом, вызывая смех у всей группы и одновременно не давая поводов для сплетен. Все знали, что есть муж, ребенок и репутация. Однако, одни глаза смотрели на нее более пристально, не давали сосредоточиться, иногда даже отвлекали. Капитан-лейтенант Макаров, прибывший с Камчатки, имеющий колодки с несколькими наградами, мастер спорта по плаванию и волейболу, с мягкой спокойной манерой речи и без какого-либо намека на неуставные отношения, заставлял ее нервничать. Неля чувствовала этот взгляд даже спиной, что совершенно ей не нравилось, было не нужно и даже пугало. Ведь у нее есть Витя, лучший в мире друг и муж, у них дочь. И вообще все ее внутренние метания пахнут нафталином старого английского романа. Чтобы как-то отвлечься и исполнить давнюю мечту, она с согласия мужа записалась в театральный кружок и стала два раза в неделю ходить на репетиции. Лето радовало яркими красками, ребенок окреп, стал упитанным жизнерадостным существом со множеством складочек на ногах, родители звали ее «юный ланцепуп» за веселый характер, любовь к шумным играм и любопытство. Виктор, не вылезающий из морей, попробовал отпустить усы для солидности, но они почему-то росли рыжими, и Нелькина краска для ресниц не спасала. Короче…не Лашев! Затею прекратили.
