Через неделю Белых поблагодарил нового сотрудника за отличное качество переданных ему документов. «Давайте попробуем дать Вам послушать разговор, там длинная беседа между кораблем и берегом», ее быстро провели в соседний зал, где за приборами сидели несколько моряков в наушниках и каждый слушал свое. Неля надела наушники и шепотом стала переводить беседу некоего Джона с приятелем Митчелом о том, как они в выходные встретятся в баре «Джой» и пойдут клеить девчонок. Она недоумевала, а Белых понимающе кивнул, а позднее объяснил, что теперь они знают, что линкор «Айова» уходит с боевого дежурства на базу и будет там через три дня. Неле самой стало интересно, и она пожалела, что не может поделиться этим интересным с мужем, так как подписка о неразглашении распространялась абсолютно на все, даже на разговоры с коллегами. К сожалению, с учебой дело обстояло не так радостно, моряки не справлялись с ее заданиями. Все происходило практически так же, как в рассказах мужа про «чапай воз швыминг». Она стала придумывать, как заинтересовать и стимулировать слушателей, сослуживцы с удовольствием общались с молодой, толковой и доброжелательной учительницей, но как только дело доходило до обучения…
Дни стали бежать стремительней. В выходные зимой они гуляли, из части Виктор принес две пары деревянных лыж с кожаными ремешками. Окружающая природа с прекрасной лыжней среди вековых сосен восторгала, солнечные холодные дни как-то особенно бодрили. Яшка, улетавший в отпуск в Ленинград, обещал привезти модные металлические крепления, «роттофеллы» – наконец открылось постоянное авиасообщение с Европой, самолет летел до Москвы с шестью посадками длительностью около двух часов каждая. Это занимало в шесть раз меньше времени, всего-то около пятидесяти часов. Стоимость билетов оказалась многим не по карману, что Яшку совсем не смущало. Новый год он планировал провести с любимой мамой в любимом городе.
Все офицеры должны были сдать лыжный норматив, и никто не хотел опозориться, поэтому многие устраивали себе воскресные пробежки с последующим «сугревом спиртяшкой» в обед, жены в большинстве своем это удовольствие игнорировали. Кроме воскресных лыжных прогулок у всех почти хронически были заняты субботние вечера, когда семьи ходили друг к другу в гости, жены могли похвастаться обновками и кулинарными изысками, послушать пластинки, а мужья расслабиться и выпить. На танцы в соседние поселки ездили редко, а в подъездах музыка звучала по субботам практически до глубокой ночи. Детей обычно оставляли на кого-то одного по очереди. Все они были в основном дошкольного возраста, школьников мало, семьи с подросшими детьми чаще перебирались из «подплава» в «колхоз».
Семья Здановичей прямо выделялась своей привязанностью к спорту среди остальных жителей бухты Постовой. Однажды Виктора попросили постоять в воротах на игре в русский хоккей вместо заболевшего вратаря. Тот с энтузиазмом встал в ворота, а потом всю жизнь рассказывал, откуда взялся шрам на нижней губе: «…пробую языком, что это у меня во рту появилось, а это… конек», слушатели рыдали от смеха, и добавлял, что одна болельщица громко кричала: «Вратаря на мыло!», а потом чуть не грохнулась в обморок при виде алевшей на снегу крови.
Начпо опять заручился согласием Нели Зданович на участие в лыжных соревнованиях в феврале, но после празднования Нового 1951-го года она поняла, что ждет ребенка. Сначала подумала, что траванулась за праздничным столом, и Виктор предложил ей проверенный способ – марганцовку и два пальца в рот, от которого жена отказалась и просто приняла активированный уголь, как учила мама. Потом немножко подумала и записалась к врачу в военный госпиталь. Виктор был вне себя от радости, а сама «больная» загрустила: как же соревнования, работа, и вообще она еще не готова, мама далеко, помочь некому. Но делать-то нечего, как говорится. Только вот совершенно не вовремя. Поговорила с начальником отдела, предупредила, что будет работать до конца июня, а потом придется сделать перерыв примерно на полгода. Тот почесал голову, слегка опечалился, но и не удивился. Договорились, что очередной отпуск она оформит после декретного.
Виктор трудился «денно и нощно», лодка весной опять отличилась и офицерский состав был награжден ценными подарками, а матросы почетными грамотами, двоим даже предоставили внеочередной отпуск на родину. Виктор получил карманные часы с гравировкой «За безупречную службу», которые носить было неудобно и непривычно, они так и остались в коробочке. А еще его перевели механиком на среднюю лодку, что было приятно и означало некоторый карьерный рост. Ему даже позволили взять с собой пару подчиненных. Напряжение на службе усиливалось, походы в море стали систематическими. Даже не сказать, где чаще был наш лейтенант, на берегу или в морях-океанах.
