Наступил август. Неля уже не работала, но ходила вопреки ожиданиям и предсказаниям подруг вполне бодро. Живот у нее торчал «огурцом», и все говорили, что будет мальчик, но имя для мальчика пока не придумывалось, а девочка будет Мариной, что означает «морская». Сначала они планировали назвать дочку Ириной, но в соседнем доме у штурмана Голикова родился Сережа вместо Марины, и имя освободилось, Неля тут же «заняла» его для себя. Виктор беспокоился о жене и боялся, что, когда он ей понадобится, будет в море. Он попросил всех друзей, выручить его при необходимости. Соседи успокаивали – кто-нибудь обязательно будет рядом, часть недалеко, машину в таких случаях выделяют немедленно. Пятого августа ему исполнялось двадцать пять лет, четверть века! Он с усмешкой вспоминал Неськину цитату из какого-то классика «как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок». Ему казалось, что дорог-то он истоптал немало, а ошибок практически и не делал, ошибался, но брал себя за гюйс, вставал и исправлял. Чего-то очень уж плохого за собой не помнил, только часто с легким стыдом думал об отце, потому что почти уже его не вспоминал. В воскресенье, пятого, большая компания собралась у друга Саши, так как у именинника была слишком маленькая комната. Стол впечатлял, а когда хозяева преподнесли ему настоящий арбуз, всеобщей радости не было конца. Жена была рядом, продержалась, как и обещала, до юбилея! После горячего объявили танцы, Неля поднялась «на тур вальса» и неожиданно прошептала мужу, что она, конечно, не знает, но, кажется, пора ехать в госпиталь. Виктор испугался, народ загомонил, кто-то побежал в часть за машиной. Через час приехал грузовик, будущих родителей погрузили с подготовленным «тревожным чемоданчиком». Все выпили за лучший подарок ко дню рождения и продолжили банкет. Когда Виктор вернулся обратно тем же грузовиком, пир еще не закончился. В следующие дни Неля слонялась по госпиталю, вечерами разговаривала с мужем через окно – его лодка, как по волшебству, стояла на профилактике перед ответственными стрельбами. Начальник госпиталя, проходя мимо по коридору сказал: «Павлищева, завтра возьмешь тумбочку и будешь таскать, пока не родишь. Нечего тут место занимать», медицинский юмор Неля не очень любила, но знала, что начмед на самом деле внимательный и ответственный доктор. В пятницу, десятого, в два часа ночи инженер-лейтенант Зданович стал отцом. Но не суждено будет его первому ребенку продолжить флотскую династию: «гора родила»… дочь! Акушерка, вынимая ребенка из цеплявшегося за плечики пузыря скажет: «Счастливая будет, в рубашке родилась! – а потом добавит- Ой, какая курносая, страсть!». Не бывает новорожденных с прямыми носами, но Неля будет звать дочку «бравый солдат Швейк», а старшая ребятня станет кричать ей с улицы: «Тетя Неляаа, ваша Швеечка плачет». Какая уж тут аристократическая Ирина. Очумевший от радости папаша притащил жене два килограмма шоколадного ассорти в газетном кульке, конфетами молодая мама выстлала весь подоконник и только приготовилась начать пиршество, как услышала грозный оклик все той же акушерки: «Нельзя! Потом животом будешь страдать, и ребенок будет весь в золотухе», конфеты пришлось ей же и отдать. Через неделю девочки были уже дома, из госпиталя в Желдорбате их забирали друзья, так как Виктор ушел в море и встретил своих женщин позже. Пособий по уходу практически не существовало, Серафима выслала Неленьке поваренную книгу детской кухни, добытую Рэмом из-под полы, а во след ей пришел учебник детских болезней, переданный Хеной Львовной через свекровь. Друзья тоже постарались, скинулись и купили с рук настоящую детскую коляску. Ребенок был вполне обеспечен приданым. Кормежка по часам, борьба с коликами, бессонные ночи, длительные прогулки стали единственными событиями жизни, и если Витя вставал к орущей наследнице по ночам, это было единственным, что он делал дома. Бригада готовилась к московской проверке, выходные были заполнены подготовкой, покраской всего, что можно было покрасить, обновлением плакатов и лозунгов, заполнением всяческих журналов и наведением порядка во всем, что видно и не видно. Москва, она далеко сидит, но все видит! Моряки по распоряжению начпо готовили на всякий случай концерт самодеятельности (чтобы уж по полной программе) и разучивали песни типа «Дальневосточная, даешь отпор». К жилым домам проложили деревянные тротуары, чтобы «как у людей» в больших поселках. Пока ждали гостей бухта покрылась льдом, лодки застыли у пирса, проверка накатила, наказала, кого смогла или захотела, и так же лихо откатила во Владивосток, в штаб флота. Наступала вторая для Нели и третья для Виктора совгаванская зима.
